Фицджеральдъ только что собирался войти подъ арку, которая вела на дворъ его дома, какъ вдругъ услыхалъ недалеко отъ себя какой-то шумъ, а, вслѣдъ затѣмъ, и голосъ, взывающій о помощи. Инстинктивно онъ остановился, такъ какъ ему не особенно хотѣлось вмѣшиваться въ чужую драку, да, къ тому же, онъ не могъ разсмотрѣть хорошенько, что собственно происходило. Появленіе его на мѣстѣ борьбы уже произвело, однако, повидимому, нѣкоторое впечатлѣніе, такъ какъ, еще прежде чѣмъ онъ успѣлъ опомниться, мимо него пробѣжалъ какой-то человѣкъ. Фицджеральдъ былъ совершенно озадаченъ. Онъ только что мечталъ объ Айнишинѣ и вовсе не думалъ о полночныхъ грабежахъ на улицахъ Лондона. Не успѣлъ онъ возблагодарить Бога за счастливое избавленіе отъ встрѣчи съ какимъ-то мошенникомъ, какъ вдругъ мимо него пронеслась другая фигура, за этотъ разъ очень близко, и въ ту же минуту онъ получилъ рѣзкій ударъ. Это уже было слишкомъ и онъ сразу очнулся. Куда собственно былъ нанесенъ ударъ, онъ хорошенько не понялъ, но чувствовалъ только, что все лицо его горѣло. Въ его рукѣ находилась толстая дубовая палка, съ большимъ набалдашникомъ, и черезъ минуту онъ уже стремительно несся внизъ по Фольгэмской дорогѣ, съ самымъ нехристіанскимъ намѣреніемъ воздать противнику по заслугамъ, а, быть можетъ, и нѣсколько больше.
Первый изъ бѣжавшихъ успѣлъ уже скрыться, но второй былъ еще на глазахъ, и Фицджеральдъ отлично понялъ, что весь успѣхъ погони зависитъ оттого, удастся ли ему догнать бѣглеца, прежде чѣмъ онъ успѣетъ скрыться въ какомъ-нибудь закоулкѣ. Необходимо сказать, что воръ, или кто бы онъ тамъ ни былъ, бѣжалъ очень хорошо; но мышцы его не отличались той упругостью, которую пріобрѣлъ Фицджеральдъ, охотясь по горамъ и болотамъ, вслѣдствіе чего въ нѣсколько мгновеній мистеръ Вилли уже настолько настигъ его, что могъ нанести ему ударъ по головѣ своею тяжелою палкою. Еще одна минута -- и онъ самъ едва не упалъ на своего распростертаго врага, который лежалъ растянувшись на мостовой, безъ всякихъ признаковъ жизни.
Въ это мгновеніе къ нему торопливо подбѣжалъ третій незнакомецъ, и Фицджеральдъ, теперь уже сильно раздраженный, обернулся, готовый драться со всѣми лондонскими мошенниками заразъ. Но онъ тутъ же увидалъ, что бѣжавшій къ нему изо всѣхъ силъ невысокій человѣкъ, съ рыжею бородою и безъ шляпы, былъ просто его сосѣдъ, художникъ, жившій въ комнатѣ подъ его собственной спальней.
-- Схватили вы его?-- въ большомъ волненіи кричалъ рыжій человѣкъ.-- Держите вы хоть одного изъ нихъ?
-- Да, держу,-- отвѣчалъ Фицджеральдъ,-- а теперь мнѣ бы очень хотѣлось знать, что мнѣ съ нимъ дѣлать?
-- Негодяи!-- произнесъ незнакомецъ, задыхаясь отъ волненія Онъ говорилъ съ сильнымъ шотландскимъ акцентомъ.-- Еслибъ вы не подоспѣли во время, они отняли бы у меня все, до послѣдняго гроша. Однако,-- прибавилъ онъ, взглянувъ на своего избавителя,-- ужь не ударилъ ли онъ васъ? Все лицо ваше въ крови.
Фицджеральдъ дѣйствительно чувствовалъ на подбородкѣ и щекѣ что-то теплое и влажное, а, приложивъ платокъ къ лицу, увидалъ при тускломъ свѣтѣ газа, что кровь течетъ обильно.
-- Да, онъ меня ударилъ, и мнѣ кажется, что и я не остался въ долгу, если только онъ не притворяется. Бѣгите скорѣе за полисменомъ, а я постерегу этого негодяя, и если онъ сдѣлаетъ хоть одно движеніе, еще разъ угощу его своей палкой.
Растрепанный и взволнованный, художникъ быстро исчезъ и черезъ нѣсколько секундъ вернулся не только съ однимъ, но даже съ двумя полицейскими, которымъ торопливо разсказывалъ, какъ все случилось.
Въ эту самую минуту, когда они приближались, человѣкъ, распростертый на землѣ, медленно поднялся на колѣни и началъ тереть рукой затылокъ.