-- Кто это меня ударилъ?-- пробормоталъ онъ, будто съ просонья. Вслѣдъ затѣмъ, нѣсколько придя въ себя, онъ оглянулся, увидалъ приближающихся полисменовъ, произнесъ одно только слово "попался" и покорился своей участи.
-- Клянусъ честью, это Коршунъ,-- сказалъ одинъ изъ полицейскихъ, взявъ его за плечо и повернувъ его апатичное лицо къ свѣту газа.-- Мы его искали съ того самаго дня, какъ былъ большой грабежъ на Кромвельской дорогѣ.
-- Послушайте-ка, милѣйшій,-- сказалъ шотландецъ,-- запишите мое имя и адресъ, и я явлюсь завтра утромъ въ полицейскій постъ, чтобы дать необходимыя показанія.
-- Очень хорошо, сэръ; этому мошеннику придется отвѣчать не за одно только ваше дѣло.
-- Ну, такъ ведите его скорѣе, да смотрите держите покрѣпче. А вы, сэръ,-- продолжалъ онъ, обращаясь къ Фицджеральду,-- не хотите ли дойти до моей мастерской? Я дамъ вамъ воды, чтобы умыть лицо; это -- единственное, чѣмъ я могу выразить вамъ свою признательность.
-- Да, вѣдь, мы сосѣди!-- отвѣчалъ Фицджеральдъ.-- Я знаю васъ очень хорошо. Вѣдь, это вы, должно быть, поднимаете такой страшный шумъ вашими шотландскими пѣснями?
-- А вы почемъ знаете?-- рѣзко спросилъ рыжій незнакомецъ.
-- Потому что моя комната приходится какъ разъ надъ вашей мастерской.
-- Ахъ, чортъ возьми! Такъ это вы ходите взадъ и впередъ надъ моей головой по цѣлымъ ночамъ? Топъ, топъ, топъ! потомъ пять минутъ передышки, а тамъ опять топъ, топъ, топъ! взадъ и впередъ. Да знаете ли вы, милѣйшій, я всегда думалъ, что тамъ живетъ какой-нибудь бульверовскій Евгеній Арамъ и ломаетъ въ отчаяніи руки надъ моей головой. Я былъ увѣренъ, что вы кого-нибудь убили. Иногда мнѣ казалось, что наверху находится гіена въ клѣткѣ. Скажите, пожалуйста, зачѣмъ это вы бродите такъ по ночамъ?
-- Дурная привычка, вотъ и все.