-- Вздоръ!
-- Я самъ слышалъ, какъ она говорила это, папа.
-- Она шутила съ тобой. Тебѣ не понять еще этихъ глубокихъ вопросовъ, дитя мое. Развѣ ты не знаешь, что я не изъ крупныхъ собственниковъ, не англичанинъ, не арендую земель, словомъ, ни въ чемъ не виноватъ? По этому мы такъ же безопасны въ Boat of Harry, какъ у себя въ Гайдъ-паркѣ.
-- А мама, все-таки, не любитъ, когда ты уѣзжаешь ловить рыбу одинъ,-- упорно твердилъ мальчикъ.
-- Да развѣ я пріѣзжаю сюда одинъ, или, вѣрнѣе, ѣздилъ ли я до тѣхъ поръ, пока ты не вздумалъ вывихнуть себѣ ноги? Предположимъ даже, что какіе-нибудь негодяи бродятъ около Boat of Harry, чего, слава Богу, нѣтъ; что они подкрадываются ко мнѣ на цыпочкахъ, когда я этого не ожидаю, а ты стоишь съ палкой въ рукѣ, и даже съ такой палкой, на которой острый желѣзный наконечникъ,-- что случится тогда? Что сдѣлаешь ты? Ты довольно ловко ловишь лосося и морскую форель,-- съумѣешь ли ты поймать за ухо одного изъ этихъ ночныхъ посѣтителей?
Мальчикъ ничего не отвѣчалъ и, видимо, тщательно обдумывалъ что-то. Наконецъ, съ серьезнымъ видомъ сказалъ:
-- Хорошо бы, еслибъ ты былъ королемъ, папа. Далъ бы ты себя знать этимъ негодяямъ.
-- Но чѣмъ же? Что могъ бы я сдѣлать имъ?
-- Убить ихъ всѣхъ.
-- Что-жь, они поумнѣли ли бы отъ этого?