-- Не могу же я спуститься въ ущелье съ вывихнутой ногой?-- отвѣчалъ мальчикъ.
-- Люди никогда не знаютъ, на что они способны, если увидятъ волшебницъ. Это, вѣдь, цѣлое событіе въ жизни человѣка.
Не слишкомъ тяжело было на сердцѣ у Фицджеральда и не особенно мучительны были его воспоминанія, когда онъ спустился вторично, уже въ среднемъ возрастѣ, т.-е. тридцати семи лѣтъ, въ ущелье, чтобы сдержать обѣтъ, данный имъ въ двадцать три года. Бойко прошелъ онъ по открытой полянѣ, потомъ осторожнѣе сталъ пробираться по. крутому склону, черезъ кустарникъ, и очутился, наконецъ, у впадины въ скалѣ, куда вода, попрежнему, падала съ непрерывнымъ шепотомъ. Здѣсь ничто не измѣнилось. Казалось, только вчера стоялъ онъ тутъ съ Китти и держалъ ее за руку, прежде чѣмъ увезти ее въ лодкѣ къ Айнишину. Семь лѣтъ спустя онъ снова вернулся къ этому мѣсту, но уже одинъ, окруженный мучительными видѣніями и еще далеко не настолько примиренный съ своею судьбой, какъ теперь.
Да, его первое возвращеніе въ это ущелье, семь лѣтъ тому назадъ, было тяжело. Ему казалось, что онъ впервые постигъ тогда все значеніе своей утраты. Старое горе снова нахлынуло на него; заснувшая боль шевельнулась въ его сердцѣ, терзанія, измучившія его, когда онъ узналъ о предательствѣ Китти, опять ожили, несмотря на долгій промежутокъ времени. Страшно казалось ему стоять около ручья, видѣть по ту сторону пустое мѣсто и мракъ тамъ, гдѣ должны были сверкать ея милые глазки. Такую ночь не легко забыть!
Теперь, черезъ новый семь лѣтъ, все это было въ значительной степени пережито. Онъ сѣлъ на какой-то обломовъ скалы и сталъ прислушиваться къ монотонному лепету воды. Теперь ему почти вовсе не было жаль, что все это случилось съ нимъ въ давно прошедшее время. Это была такая милая картина, или, вѣрнѣе, такой неисчерпаемый источникъ поэзіи и романтизма, изъ котораго онъ могъ во всякое время черпать вдохновеніе! Окунуться въ этотъ фантастическій міръ не значило ли воскресну всю ёвою молодость? Въ этомъ и заключалась, быть можетъ, мораль его замѣчаній Франку, какъ трудно иногда знать, гдѣ находятся волшебницы...
Тѣмъ не менѣе, пока онъ старался увѣрить себя, что теперь, онъ человѣкъ въ высшей степени практическій, что онъ смотритъ на этотъ эпизодъ своей молодости, какъ на нѣчто, стоящее совершенно внѣ его, и размышлялъ о томъ, какое вліяніе на его литературную дѣятельность имѣло и это событіе, и прежнее отчаяніе,-- какая-то невольная нѣжность къ прошлому закрадывалась мало-по-малу въ его душу, и онъ былъ бы радъ слышать, что Китти здорова, попрежнему, красива и живетъ въ довольствѣ. Раза два до него доходили о ней слухи, хотя самые неопредѣленные. Онъ не зналъ даже, гдѣ живетъ она теперь. Если что-нибудь мучило его въ настоящую минуту, такъ именно воспоминаніе о заключительной части ихъ клятвы. Зачѣмъ закралась ненависть и мстительность въ обѣтъ, данный двумя молодыми людьми, ничего не знавшими о томъ, что имъ предстоитъ? Сама Китти просила его сдѣлать изъ этой ночи -- только ночь любви. Онъ помнилъ умоляющій взглядъ ея глазъ, звукъ ея голоса (что за нѣжный, ласковый, музыкальный звукъ!): О, Вилли, только не это,-- говорила она,-- пусть это будетъ ночь любви. Неужели онъ въ самомъ дѣлѣ желалъ, чтобы горе было вѣчнымъ спутникомъ ея жизни и чтобы печаль не покидала ея жилища во вѣки? Конечно, нѣтъ.
Китти скрасила въ свое время его жизнь. Что, еслибъ онъ никогда не встрѣтился съ нею? Понялъ ли бы онъ тогда то очарованіе, которое составляетъ радость и тайну человѣческаго бытія, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, порождаетъ и столько горя? Зналъ ли бы онъ такъ хорошо, о чемъ пѣли всѣ поэты, начиная съ того времени, когда Елена скрылась за башнями Иліона? Никогда не понялъ бы онъ всей красоты цвѣтовъ, еслибъ не рвалъ ихъ вмѣстѣ съ Китти на тѣхъ далекихъ высотахъ, которыя, какъ ему тогда казалось, навѣрное, очень близки къ небу, такъ ярко и ослѣпительно освѣщены онѣ. Бѣдная Китти! Поетъ ли она теперь ту пѣсню: "Прости! Когда бы ни насталъ нашъ часъ свиданья!"? Пріѣзжаетъ ли въ Коркъ, выходитъ ли на крутизну и думаетъ ли о минувшихъ дняхъ? Нѣтъ причины, почему бы ей не совершать этого паломничества; мужъ ея богатъ, а путешествовать она всегда любила.
Ночь была такъ же тиха, какъ въ то отдаленное время, когда онъ былъ здѣсь вмѣстѣ съ Китти. Вѣтеръ не шелестилъ вѣтками посреди глубокаго молчанія слышался только лепетъ ручья гдѣ-то во мракѣ.
"Точно кто смѣется,-- промелькнуло въ его головѣ.-- Быть можетъ, ручей; наслушался на своемъ вѣку много вздора, понялъ все и ему стало, наконецъ, просто смѣшно. Какъ этотъ звукъ похожъ на смѣхъ! Какимъ тайнамъ внимала эта вода, какимъ клятвамъ! Никого-то не предупредила она о томъ, чѣмъ все это кончается. Этотъ насмѣшливый голосъ внизу, глумится ли онъ надо мною или просто шутитъ? Лучше всего обращать все въ шутку. Надо всѣмъ можно смѣяться современемъ".
Далеко отодвинулось отъ него это прошлое; хорошо казалось оно ему теперь, когда было пережито тяжелое горе разставанья. Жизнь его стала богаче отъ этого; воображеніе вызывало передъ нимъ цѣлый рядъ картинъ, центральною фигурою которыхъ была Китти, веселая, улыбающаяся. Позволительно ли ему думать сурово о ней или говорить о ея предательствѣ и лжи? Съ мертвыми не спорятъ. Для него она умерла, и въ воспоминаніи о ней не заключалось теперь ничего трагическаго или даже грустнаго, а скорѣе что-то граціозное, окруженное неясной поэтической прелестью. Въ этомъ прошломъ было въ свое время не мало тяжелаго, много страданій и отчаянной борьбы, но теперь, когда онъ думалъ о Китти, онъ видѣлъ передъ собою только смѣющееся, милое, немного задорное существо, съ которымъ нѣкогда бродилъ но прелестнымъ лѣсистымъ дорожкамъ. Никогда ей не подняться до уровня того, другаго прекраснаго женскаго характера, съ которымъ его связала судьба и передъ которымъ онъ все болѣе и болѣе преклоняется по мѣрѣ того, какъ яснѣе познаетъ все его величіе и простоту. Нѣтъ; Китти была только прелестная маленькая кокетка, нѣжная, не лишенная хорошихъ сторонъ, словомъ, самая подходящая героиня для воспѣванія любовными стихами въ Коркской Лѣтописи.