Отецъ молча глядѣлъ на него; онъ, очевидно, былъ не въ силахъ произнести ни слова; рука его все еще сжимала дверцу кареты.
-- Она спросила: "Тебя зовутъ Вилли?" Я говорю: нѣтъ, Франкомъ. Потомъ она опять сказала: "Да, но Франкомъ Фицджеральдъ, не такъ ли?" Я говорю: да. А она говоритъ: "Можно тебя поцѣловать?" И она плакала, когда подняла вуаль; потомъ пошла назадъ вонъ по той дорогѣ.
Фицджеральдъ оглянулся; на дорогѣ не было видно никого. Тогда, со всѣми наружными признаками спокойствія, онъ сѣлъ въ карету, захлопнулъ дверцу и коротко сказалъ:
-- Домой, Морто.
-- Папа,-- опять началъ мальчикъ,-- кто она такая?
-- Почемъ я знаю. Не надоѣдай мнѣ, по крайней мѣрѣ, теперь.
Лицо его имѣло странное выраженіе, пока они ѣхали назадъ къ гостинницѣ. Франкъ помнилъ наставленіе матери и умѣлъ молчать, когда отцу было не до него. Они были уже почти въ Айнишинѣ, когда Фицджеральдъ прервалъ, наконецъ, молчаніе.
-- Видишь ли, Франкъ,-- небрежно началъ онъ,-- все, что съ тобою случилось, въ высшей степени естественно. Понятно, что изъ Корка постоянно пріѣзжаютъ въ морю посѣтители, чтобъ пожить въ тѣхъ виллахъ, которыя я тебѣ показывалъ. Почему бы кому-нибудь изъ нихъ и не выйти прогуляться въ такую прелестную ночь? Быть можетъ, дама, которая говорила съ тобою, живетъ здѣсь по сосѣдству; тутъ есть деревенька Каррига не болѣе четверти мили отсюда. Все это въ высшей степени просто. Ныньче самая подходящая ночь для прогулокъ. Только я, все-таки, сомнѣваюсь, видѣлъ ли ты вообще даму. Ты просто думалъ о волшебницахъ, Франкъ, не такъ ли?
-- Морто ее тоже видѣлъ, папа.
-- Въ самомъ дѣлѣ? Значитъ, это была какая-нибудь изъ окрестныхъ жительницъ,-- задумчиво сказалъ отецъ.