Фицджеральдъ нашелъ, что это мѣсто очень хорошо, и разговоръ этотъ такъ живо напомнилъ ему черные глазки Китти, что онъ тутъ же забылъ свой гнѣвъ и предложилъ Гильтону-Клерку пойти вмѣстѣ посмотрѣть новое редакціонное помѣщеніе.
-- Нѣтъ, не могу,-- отвѣчалъ онъ, зѣвая, потягиваясь и поглаживая бѣлокурую бороду.-- Мнѣ надо сперва одѣться, потомъ отправиться въ турецкія бани и въ заключеніе сдѣлать еще нѣсколько визитовъ. Но вы могли бы сами сходить туда и познакомиться съ нашимъ новымъ агентомъ. Его зовутъ Сайласомъ Ирпъ. А вы, все-таки, не забывайте, что намъ непремѣнно нуженъ оттѣнокъ сентиментальности въ новомъ журналѣ. Удивительно даже, какъ зрѣлые люди интересуются любовными страданіями молодежи! Посмотрите, съ какою жадностью читаются обыкновенно процессы, гдѣ замѣшана любовь всѣ какъ будто рады тому, что и другіе люди оказываются такими же глупцами, какими они сами были въ тѣ же годы...
На этихъ словахъ Фицджеральдъ ушелъ и, надобно сознаться, не безъ нѣкотораго удовольствія, такъ какъ -- странно сказать!-- онъ болѣе любилъ Гильтона-Клерка и чувствовалъ къ нему болѣе признательности, когда не слушалъ его рѣчей. Онъ пошелъ въ редакцію и осмотрѣлъ новое помѣщеніе, которое оказалось еще въ страшномъ безпорядкѣ. Тутъ же имѣлъ онъ продолжительный разговоръ съ мистеромъ Ирпомъ и болѣе краткую бесѣду съ самимъ капиталистомъ, котораго, казалось, удивляло отсутствіе Гильтона-Клерка. Потомъ, бросивъ бѣглый и тревожный взглядъ въ ту сторону, гдѣ находилась редакція Либеральнаго Обозрѣнія и гдѣ, быть можетъ, въ эту самую минуту разсматривается его рецензія, онъ поспѣшно направился домой, въ тайной надеждѣ найти тамъ письмо отъ Китти. Въ этомъ онъ не ошибся. Письмо было слѣдующаго содержанія:
"Дорогой мой Вилли!
"Не знаю, чѣмъ я заслужила такую участь, но съ тѣхъ поръ, какъ ты уѣхалъ, я не видала ничего, кромѣ дождя, и весь городъ окутанъ густымъ туманомъ. Я все болѣе и болѣе удивляюсь, гдѣ только одинъ мой знакомый, молодой человѣкъ, нашелъ въ такомъ климатѣ тотъ солнечный лучъ, который постоянно озаряетъ его лицо, глаза и особенно волосы! Ужь не увезъ ли онъ съ собою весь наличный запасъ солнца? Какъ бы то ни было, очень жалко, что мы живемъ не въ то время, когда жестокіе саксы заставляли юныхъ ирландцевъ обрѣзать волосы. Я бы и не взглянула на тебя тогда, а занялась бы собственными дѣлами. Подумать только, что теперь, когда въ итальянской оперѣ платятъ страшныя деньги за хорошій контральто, ревность вмѣшивается въ дѣло и говоритъ: нѣтъ, ты не будешь нѣтъ въ Англіи; забудь о Хрустальномъ дворцѣ,-- довольно съ тебя и концертовъ въ такихъ центрахъ цивилизаціи, какъ Коркъ. А если ты произнесешь самое слово La Scala хотя бы только во снѣ, съ тобой непремѣнно случится что-нибудь ужасное.
"О, Вилли, я изнываю отъ дождя и не знаю хорошенько, что пишу. Вчера я промокла до нитки, возвращаясь домой изъ концерта. Я веду себя очень хорошо, Вилли, такъ хорошо, что не придумаю просто иногда, что дѣлать съ собою отъ скуки. Мимо казармъ почти совсѣмъ не хожу, а если случается пройти, то опускаю глаза въ землю изъ опасенія увидать какого-нибудь скачущаго на конѣ воина. Но поговоримъ теперь серьезно, Вилли. Дублинскій антрепренеръ устраиваетъ новую панораму; ее будутъ показывать между пьесами. Онъ предлагаетъ мнѣ пѣть каждый вечеръ одну только арію, и то изъ-за кулисъ. Я знаю, тебѣ не хочется, чтобъ я пѣла въ Дублинѣ, но, вѣдь, это будетъ совсѣмъ другое дѣло, Вилли; даже имя мое не появится на аффишѣ, и никто не узнаетъ, кто именно пѣлъ. Что ты на это скажешь? Это было бы для меня настоящимъ праздникомъ. Къ тому же, при всей экономіи миссъ Пэшьенсъ, кошелекъ мой совсѣмъ пустъ, а я привыкла посылать каждый годъ отцу подарокъ, и онъ получаетъ возможность ѣздить недѣли на двѣ къ морю. И такъ, будь добрымъ мальчикомъ и не сопротивляйся, а я обѣщаю думать о тебѣ каждый вечеръ въ театрѣ... Увы! да мнѣ и дѣлать-то теперь нечего, какъ только думать о тебѣ и плакать!
"А ты, конечно, совсѣмъ не работаешь, Вилли; гуляешь себѣ по Гайдъ-Парку, любуешься на красивыхъ дамъ и, навѣрное, уже носишь перчатки, чтобъ руки твои сдѣлались такими же бѣлыми, какъ у Гильтона-Клерка. Всего болѣе страшусь я будущаго воскресенья, Вилли. На зло мнѣ, погода будетъ, навѣрное, прекрасная, и когда пробьетъ половина десятаго, я выйду на улицу, но никто уже не будетъ ожидать меня на углу, какъ прежде; все будетъ пусто, и я пойду одна мимо казармъ,-- клянусь честью, что опущу глаза въ землю,-- и приду въ знакомую тебѣ долину, гдѣ, расшалившись какъ дѣти, недавно двое взрослыхъ, серьезныхъ людей рвали цвѣты и говорили другъ другу всякій милый вздоръ. Но ты, вѣроятно, и не слушаешь меня, Вилли, а гуляешь себѣ съ твоимъ противнымъ Гильтононъ-Клеркомъ. За это я ненавижу тебя отъ всего сердца и остаюсь презираемою тобой, но всепрощающею
"Китти".