-- А ваша прелестная дама куритъ?-- робко спросилъ Фицджеральдъ.
-- Да, какъ случится. Но она такъ же охотно сядетъ съ вами куда-нибудь въ уголокъ и будетъ говорить о чемъ хотите, такъ что черезъ нѣсколько минутъ вамъ уже покажется, будто передъ вами одна изъ смѣющихся красавицъ Боккачіо. Но это съ ея стороны очень опасная игра.
-- Что именно?
-- Да вотъ, что она скрываетъ эти вечера отъ сэра Джона. Она сдѣлала бы гораздо лучше, еслибъ дѣйствовала открыто, а то онъ возьметъ, да и вернется когда-нибудь неожиданно изъ Ирландіи, и тогда, навѣрное, произойдетъ скандалъ!
-- Сэръ Джонъ -- ея мужъ, по всему вѣроятію?
-- Да. Я просилъ ее написать для нашего журнала статью о такъ называемыхъ соломенныхъ вдовушкахъ, только боюсь, какъ бы она не привела въ смущеніе всѣхъ нашихъ буржуа.
-- Мнѣ теперь пора идти,-- сказалъ Фицджеральдъ, вставая.-- Такъ по вашему мнѣнію мистеру Скобеллю не слѣдуетъ говорить съ кѣмъ-нибудь изъ адвокатовъ насчетъ статьи?
-- Съ дозволенія мистера Скобелля, я самъ буду вести журналъ. Ну, прощайте. Ахъ, кстати, если вы безпокоитесь о судьбѣ вашей работы, почему бы вамъ не зайти къ Джиффорду и не справиться о ней?
-- Да я зашелъ бы,-- нерѣшительно возразилъ Фицджеральдъ,-- еслибъ не боялся, что онъ найдетъ это назойливымъ.
-- А ну его къ чорту!-- весело отвѣчалъ Гильтонъ-Клеркъ.-- Если ваша статья ему не пригодится, мы возьмемъ ее въ нашъ журналъ.