-- Нѣтъ, благодарю,-- вѣжливо отвѣчалъ Фицджеральдъ,-- я не хочу васъ утруждать. Прощайте. Очень вамъ признателенъ.
Когда онъ вышелъ изъ редакціи, голова его пылала. Не столько досаду, сколько негодованіе чувствовалъ онъ,-- негододованіе на то, что подобную книгу могли возвеличивать только потому, что она написана членомъ администраціи, человѣкомъ, извѣстнымъ въ политическомъ мірѣ. Въ чемъ же упрекали его рецензію? Только въ томъ, что она не достаточно сильно выражаетъ похвалу или порицаніе. Потому только, что онъ сказалъ правду, статью его называютъ прѣсною! А потомъ еще это замѣчаніе насчетъ de faire miracle! Онъ отлично знаетъ, что слѣдуетъ писать d 'opérer miracle!... Тутъ онъ послалъ къ чорту всю критику и журналистику, и вдругъ -- на самой оживленной улицѣ Лондона, посреди толпы незнакомыхъ людей -- весело разсмѣялся.
Разсмѣялся онъ потому, что случайно вспомнилъ, какъ опредѣлялъ его характеръ въ разговорѣ съ Китти Анди-Скакунъ. Неужели же онъ упадетъ духомъ отъ первой неудачи? Онъ принялся разсматривать дѣло съ практической стороны. Потеря надежды на дальнѣйшее сотрудничество въ Либеральномъ Обозр ѣн іи еще не обрекала его непремѣнно на голодную смерть. Мало-по-малу онъ сталъ находить нѣкоторое оправданіе даже для жесткой критики Джиффорда, а, дойдя до Черингъ-Кросса, уже пришелъ окончательно къ убѣжденію, что, собственно говоря, все на свѣтѣ обстоитъ благополучно. На этомъ онъ, однако, не успокоился, а совершенно неожиданно даже для самого себя принялъ внезапное рѣшеніе. Что, если онъ уѣдетъ въ Ирландію и проведетъ денекъ съ Китти посреди благоухающихъ полей?
Противустоять этому желанію онъ былъ не въ силахъ. Реакція, наступившая послѣ крайней подавленности, въ которой онъ только что находился, увлекала его, и лишь необходимость купить желѣзнодорожный указатель и найти въ немъ всѣ нужныя свѣдѣнія нѣсколько отрезвила его. Оказалось, что, если выѣхать съ почтовымъ поѣздомъ, онъ будетъ въ Коркѣ ѣъ субботу вечеромъ, а потомъ наступитъ блаженное воскресенье, свиданіе съ Китти, пожатіе ея маленькой, бѣлой ручки!... Сто разъ рисовалъ онъ себѣ мысленно выраженіе лица дѣвушки, когда она вдругъ увидитъ его ожидающимъ ее, какъ всегда, на углу улицы. Рецензіи, цитаты, недовольные редакторы, Т ѣ ни Дафны,-- все это вылетѣло изъ его памяти и потонуло въ шумѣ и волненіи большого города, который онъ покидалъ. Всѣ непріятности были забыты. Онъ помнилъ лишь одно будущее воскресенье и изумленный, ласковый взглядъ Китти.
Фицджеральдъ прибылъ въ Коркъ часу въ девятомъ вечера, когда только что начинали зажигать фонари. Неясный полусвѣтъ замѣчался еще на красно-голубомъ фонѣ неба и озарялъ сѣроватую мостовую; мало-по-малу вспыхивали всюду желтыя точки газа, а изъ оконъ магазиновъ вырывался яркій.свѣтъ. Омнибусы съ шумомъ катились по улицѣ, мимо темныхъ группъ праздно толпившихся людей; по временамъ изъ этихъ группъ выдѣлять какая-нибудь женщина и сердито выхватывала почти изъ изъ-подъ самыхъ ногъ лошадей расшалившагося ребенка. Фицджеральдъ не разъ мысленно рисовалъ себѣ это возвращеніе въ знакомыя улицы. Теперь имъ снова овладѣло совершенно забытое имъ въ Лондонѣ чувство чего-то своего, роднаго; говоръ окружавшей его толпы казался ему пріятнымъ, почти трогательнымъ, точно онъ зналъ всѣхъ этихъ людей и вернулся къ старымъ друзьямъ.
Но онъ, все-таки, не пойдетъ къ миссъ Ромэйнъ въ этотъ вечеръ, какъ ни билось его сердце при мысли, что она тутъ, такъ близко отъ него. Нѣтъ, онъ дождется утра; ему нуженъ ясный майскій день, чтобы видѣть радостный лучъ любви, который вспыхнетъ въ изумленныхъ глазахъ Китти.
Глава VII.
"Когда всѣ мы были молоды".
Рано всталъ и вышелъ на другой день изъ дому мистеръ Вилли, такъ рано, что ему ничего не оставалось дѣлать, какъ только бродить по широкимъ улицамъ Корка.
Было превосходное утро; солнце ярко озаряло высокіе фасады домовъ; легкій южный вѣтерокъ заносилъ въ городъ запахъ морской волны; тишина лишь изрѣдка нарушалась звукомъ отдаленнаго колокола. Фицджеральдъ долго бродилъ по улицамъ, стараясь какъ-нибудь убить время; наконецъ, взглянувъ на часы, онъ увидалъ, что уже половина девятаго, и направился въ террасѣ, расположенной на вершинѣ холма, чтобы притаиться тамъ и ожидать прихода Китти. Сердце его страшно билось отъ волненія; долго ходилъ онъ взадъ и впередъ, пока, наконецъ, стрѣлка башенныхъ часовъ не приблизилась къ половинѣ десятаго. Въ эту минуту весь міръ внезапно преобразился въ его глазахъ; мимо него, медленно и не глядя по сторонамъ, шла Китти, одѣтая въ его любимое сѣрое шелковое платье. Но что такое съ ней? Зачѣмъ старается она скрыть свое лицо отъ прохожихъ? Ужь не плачетъ ли она?