-- И вы совсѣмъ трезвы?-- въ изумленіи спросилъ Россъ.
-- А почему бы и нѣтъ?
-- Да стоитъ ли ѣхать въ такую даль обѣдать, чтобъ вернуться домой трезвымъ! Однако,-- прибавилъ Россъ, критически разглядывая Фицджеральда,-- если вы и трезвы, то у васъ щеки свѣжѣе обыкновеннаго. Въ Лондонѣ не часто попадается такой цвѣтъ лица! Знаете ли что? Мнѣ хотѣлось бы срисовать вашу голову. Вы себѣ продолжайте курить и разсказывать все. что съ вами было, а я поработаю.
Онъ отложилъ въ сторону трубку и взялъ палитру и кисти. Потомъ началъ ходить взадъ и впередъ по комнатѣ, растирая краски и разглядывая голову Фицджеральда съ разныхъ сторонъ.
-- У васъ будетъ прекрасная голова, когда вы совсѣмъ выростете,-- внезапно сказалъ онъ.
Фицджеральдъ подумалъ, что пора бы ему, кажется, и перестать расти, но уже настолько привыкъ въ неожиданнымъ выходкамъ своего товарища, что не прерывалъ его. Черезъ мгновеніе Россъ быстро подошелъ къ стѣнѣ, долго шарилъ въ какомъ-то портфелѣ и принесъ, наконецъ, большой и запыленный фотографическій снимокъ съ картины Джіорджіоне, изображавшей воина во всеоружіи.
-- Вотъ какая у васъ будетъ голова въ среднемъ возрастѣ,-- сказатъ онъ.
-- Такая?-- спросилъ Фицджеральдъ.-- Но я не вижу ни малѣйшаго сходства.
-- Ну, а я вижу. Это ужь мое. дѣло. Конечно, у васъ никогда не будетъ такого смуглаго лица, но это ваши носъ, лобъ и ротъ. Гдѣ это только вы нашли въ Ирландіи такой прямой носъ?
-- Я думаю, что тамъ столько же подобныхъ носовъ, какъ и вездѣ,-- отвѣчалъ Фицджеральдъ, тщетно стараясь заглянуть на работу своего друга.