-- Что-жь, это было бы не дурно.
-- Сомнѣваюсь. Я никогда не женюсь. Жизнь можно еще выносить подъ условіемъ, чтобы человѣка окружала атмосфера "возможностей". Когда же онъ женится, судьба его рѣшена, жизнь завершилась, вся поэзія исчезла...
-- Да что вы называете поэзіею?-- откровенно спросилъ Фицджеральдъ.-- Ухаживаніе за чужою женой?
-- Я догадываюсь, мистеръ Фицджеральдъ, что былъ, вѣроятно, когда-нибудь нескроменъ въ вашемъ, присутствіи. Но такъ какъ вы не знаете имени дамы съ портсигаромъ, то большой бѣды въ этомъ нѣтъ. Что-жь дѣлать? Одинъ любитъ скромную поселянку, другой предпочитаетъ свѣтскую женщину, остроумную, отважную, ловкую и красивую. Не будемъ же объ этомъ спорить,-- прибавилъ онъ все такъ же небрежно, но уже добродушнѣе.-- Дѣло въ томъ, что я въ очень затруднительномъ положеніи. Не помню, кто говаривалъ: "Мой умъ -- мое царство". Такъ вотъ мое-то царство становится подчасъ очень непокорнымъ и какъ будто старается меня свергнуть. Для поправленія бѣды я хочу удалиться на время въ Дувръ и думаю уѣхать сегодня же.
-- А статья для завтрашняго нумера?-- воскликнулъ Фицджеральдъ.
-- О, что-нибудь найдете; да напечатайте хоть одно изъ вашихъ Признаній молодаго челов ѣка. По моему, это прекрасныя вещицы. Пожертвуйте одною изъ нихъ для меня, а я когда-нибудь, въ свою очередь, выручу васъ.
Это было послѣднее свиданіе ихъ передъ отъѣздомъ Гильтона-Клерка изъ Лондона. Вскорѣ Фицджеральдъ увидалъ, что, за отсутствіемъ редактора, вся работа пала на его плечи. Лишь изрѣдка присылались изъ Дувра отдѣльныя статейки, но онѣ были незначительны и мало интересны. Но онъ все еще не сознавался самому себѣ, что поведеніе его друга отличается крайней неделикатностью. Мистеръ Вилли трудился изо всѣхъ силъ, терпѣливо сносилъ ворчанье Скобелля на отсутствіе редактора, пожертвовалъ не только однимъ, но даже нѣсколькими Признаніями молодаго человѣка, и старался въ своихъ длинныхъ письмахъ къ Китти изображать дѣла въ наилучшемъ свѣтѣ.
Одно только для него было тяжело: онъ снова былъ безъ гроша. Уѣзжая, Клеркъ не сдѣлалъ ни одного намека на денежныя дѣла, хотя къ этому времени уже значительно задолжалъ Фицджеральду, не получившему за всю свою работу по журналу ничего, кромѣ тѣхъ десяти фунтовъ, которые Клеркъ передалъ ему на возвратномъ пути изъ Гринича. При всей экономіи, деньги таили изо дня въ день. Что Клеркъ получалъ всю сумму сполна, мѣсяцъ за мѣсяцемъ, было хорошо извѣстно Фицджеральду по нѣкоторымъ обмолвкамъ Ирпа. Его глубоко огорчало невниманіе Клерка, но онъ, попрежнему, молчалъ, работалъ за двоихъ и не терялъ надежды.
Въ одинъ прекрасный вечеръ онъ сидѣлъ въ своей комнатѣ, немного унылый, такъ какъ уже два дня не получалъ отъ Китти никакихъ извѣстій, какъ вдругъ услыхалъ на лѣстницѣ шаги своего друга-художника. Россъ уѣзжалъ на нѣкоторое время изъ Лондона, чтобы снимать виды съ береговъ Темзы, и уединенная квартира на Фольгемской дорогѣ стада еще уединеннѣе послѣ его отъѣзда. Фицджеральдъ чрезвычайно обрадовался, услыхавъ его бодрые шаги. Вскорѣ Россъ вошелъ въ комнату и, казалось, однимъ взглядомъ охватилъ все положеніе дѣлъ.
-- Что съ вами, дружище?-- спросилъ онъ.-- Слишкомъ много работаете? Или, быть можетъ, это происходитъ отъ лондонскаго воздуха? Ужь не горюете ли вы о какой-нибудь юной красавицѣ?