Фицджеральдъ зналъ по опыту, сколько людей имѣютъ привычку писать въ редакціи по ничтожнѣйшему поводу, и не обратилъ ни малѣйшаго вниманія на эту записку, а въ качествѣ помощника редактора вѣжливо отвѣчалъ, что редакція не считаетъ себя въ правѣ дѣлать подобныя сообщенія.
На другой же день была принесена новая записка:
"Сэръ! Прошу васъ извинить мою навязчивость и позволяю себѣ думать, что вы не отказали бы тетушкѣ въ ея просьбѣ, еслибъ знали всѣ обстоятельства. Тетушка -- женщина уже старая, испытавшая большое горе. Она очень заинтересовалась статьями, о которыхъ идетъ рѣчь, такъ какъ онѣ напомнили ей человѣка очень дорогаго. Скажу откровенно, что ей было бы весьма пріятно познакомиться съ ихъ авторомъ, хотя бы только для того, чтобы поблагодарить его за доставленное удовольствіе. Я увѣрена, что онъ не отказался бы пожертвовать нѣсколькими минутами своего досуга, еслибъ узналъ о нашей просьбѣ.
"Готовая къ услугамъ Мэри Четвиндъ".
Финджеральдъ обратилъ на эту записку уже болѣе вниманія и даже тщательно перечелъ ее, любуясь красивымъ почеркомъ. Нѣтъ сомнѣнія, что при другихъ обстоятельствахъ онъ не задумался бы принять это простое, добродушное приглашеніе. Но теперь онъ вовсе не былъ расположенъ дѣлать новыя знакомства. Ни одной строчки отвѣта не получилъ онъ еще изъ Дувра, и его четыре шиллинга превратились уже въ восемнадцать пенсовъ. Китти находилась въ Дублинѣ; ангажаментъ ея окончился и дальнѣйшая будущность была довольна неопредѣленна. Наконецъ, если сказать правду, даже костюмъ его былъ слишкомъ поношенъ для утренняго визита. Вслѣдствіе всего этого онъ написалъ отъ лица редактора формальный отвѣтъ, которымъ увѣдомлялъ миссъ Четвиндъ, что ея записка уже переслана неизвѣстному сотруднику. Послѣ этого онъ счелъ вопросъ совершенно поконченнымъ.
Два дня спустя, въ числѣ писемъ, ожидавшихъ его въ редакціи, оказалось одно изъ Дувра. Съ жадностью распечаталъ онъ его.
"Милѣйшій Фицджеральдъ, не торопитесь, пожалуйста, я все улажу. Вашъ Гильтонъ-Клеркъ.-- P. S. Посылаю при этомъ небольшую статью".
Фицджеральдъ долго глядѣлъ на письмо, не зная, что и подумать. Въ самомъ разгарѣ его недоумѣній появился Скобелль, повидимому, въ сквернѣйшемъ настроеніи духа.
-- Послушайте, это ни на что не похоже,-- началъ онъ, снимая шляпу и садясь на стулъ,-- я ужь слишкомъ долго... слишкомъ долго смотрѣлъ на все сквозь пальцы.
-- На что именно?-- спокойно спросилъ собесѣдникъ.