Въ эту минуту докторъ вернулся.
-- У меня устроено вродѣ класса,-- объяснилъ онъ Фицджеральду.-- Приходятъ молодые люди, упражняются здѣсь и предлагаютъ мнѣ вопросы, прежде чѣмъ соберутся профаны, пріѣзжающіе только для развлеченія. Надѣюсь, что вамъ не будетъ скучно. Если вы предпочитаете другое, мой ассистентъ приготовитъ вамъ телескопъ. Ночь замѣчательно ясна.
-- О нѣтъ, благодарю. Скажите, такъ какъ же удался опытъ миссъ Четвиндъ?
-- Ахъ, я и забылъ окончить свой разсказъ. Миссъ Четвиндъ достала воробья, шнурокъ, доску и колпакъ, словомъ, все, что слѣдуетъ, и для большей увѣренности рѣшила сдѣлать первый опытъ у себя въ гостинной, въ присутствіи тетки. Все шло прекрасно до первыхъ судорожныхъ движеній. птички; тутъ миссъ Четвиндъ встревожилась, покачала головой; черезъ мгновеніе колпакъ былъ снятъ, окно отворено, шнурокъ разрѣзанъ, и прощай воробей! Никакими силами нельзя было убѣдить ее возобновить этотъ опытъ.
-- Я вовсе не думалъ, что она такъ чувствительна,-- замѣтилъ молодой человѣкъ.
-- Вотъ подите же,-- отвѣчалъ докторъ, нагрѣвая мѣднуіо проволоку у газоваго рожка.-- женщина всегда остается женщиной, чѣмъ бы она ни занималась. Разумъ ея пасуетъ при видѣ чужаго страданія, сердце беретъ верхъ надъ головою. Но въ области чистой науки дѣвушка эта могла бы сдѣлать многое, еслибъ у нея была настоящая подготовка; мозгъ у нея замѣчательный. Я всегда могу съ точностью опредѣлить, что знаетъ, человѣкъ, уже по одному тому, какъ онъ предлагаетъ вопросы. Ея вопросы всегда мѣтки и идутъ прямо къ цѣли. Когда она приходитъ сюда, то отлично знаетъ, зачѣмъ идетъ...
Добрый докторъ, повидимому, очень любилъ говорить о Мэра Четвиндъ, но разговоръ былъ на этотъ разъ прерванъ появленіемъ молодой дѣвушки. Она пріѣхала совсѣмъ одна, казалась нѣсколько удивленною, увидавъ Фицджеральда, но ничего не сказала, кромѣ простаго привѣтствія. Потомъ подошла къ столу, и докторъ кинулся отыскивать ей стулъ, хотя остальнымъ гостямъ, понемногу стекавшимся, предоставлялось право стоять или сидѣть, гдѣ кто хотѣлъ.
Все, что послѣдовало за этимъ, было совершенно непонятно для Фицджеральда. Но, если смыслъ опытовъ оставался сокрытымъ для него, за то манеры учащихся представляли большой интересъ. Онъ легко отличалъ истинно-серьезныхъ людей, большею частью молчавшихъ или предлагавшихъ только рѣдкіе вопросы, отъ легкомысленныхъ, вскрикивавшихъ отъ ужаса при однихъ опытахъ или произносившихъ: "ахъ, какъ мило!" при другихъ. Поведеніе Мэри Четвиндъ, быть можетъ, всего болѣе привлекало его вниманіе, и онъ могъ замѣтить, что докторъ Бьюдъ охотно отвѣчалъ на ея вопросы и что большая часть его объясненій была обращена именно къ ней. Стоя въ сторонѣ у камина и слѣдя изъ всей пестрой толпы только за двумя лицами -- за худощавымъ, блѣднымъ наставникомъ и за молодой дѣвушкой, сидѣвшею около него и серьезно слѣдившею за его словами, мистеръ Вилли замечтался. Почему бы этимъ двумъ холоднымъ натурамъ не идти вмѣстѣ по жизненному пути, подобно двумъ звѣздамъ, неразлучно странствующимъ на ночномъ небѣ? Докторъ, правда, гораздо старше ея; но, вѣдь, эта дѣвушка съ серьезнымъ, задумчивымъ лицомъ, навѣрное, подумала бы скорѣе о его большой репутаціи, чѣмъ о его лѣтахъ! Вотъ была бы странная любовь! Прогулки при лунномъ свѣтѣ, оживляемыя бесѣдами о спектрѣ Сиріуса! Фицджеральдъ едва удержался отъ смѣха, представивъ себѣ доктора и Мэри Четвиндъ по обѣ стороны айнишинскаго ручейка, держащими другъ друга за руку. Какое заклинаніе произнесли бы они при этомъ случаѣ? Тутъ онъ вспомнилъ Китти, которая, по всему вѣроятію, не знала даже, что вода состоитъ изъ водорода и кислорода, но за то умѣла такъ славно любить, и мысленно послалъ ей поцѣлуй.
Эти размышленія о возможномъ будущемъ доктора Бьюда и миссъ Мэри Четвиндъ были неожиданно прерваны появленіемъ полной и красивой дамы, одѣтой въ черное шелковое платье. Она весело привѣтствовала нѣкоторыхъ изъ присутствовавшихъ, нѣжно поцѣловала миссъ Четвиндъ, обратилась къ лектору съ словами: "мой другъ" и спросила у, него какіе-то ключи. Минуту спустя, Фицджеральдъ былъ представленъ этой живой и добродушной дамѣ, оказавшейся мистриссъ Бьюдъ, и ему пришлось разстаться, такимъ образомъ, съ мечтами о будущемъ двухъ ученыхъ любовниковъ. Мистриссъ Бьюдъ пробыла въ комнатѣ недолго; она, видимо, торопилась, и Фицджеральдъ снова обратилъ все свое вниманіе на изученіе различныхъ типовъ, находившихся передъ нимъ и по временамъ освѣщаемыхъ разноцвѣтными огнями.
Что-то готовилось, очевидно, въ другой комнатѣ того же этажа. Гостинная, находившаяся рядомъ съ обсерваторіею, была ярко освѣщена; на лѣстницѣ раздавались звуки шаговъ, и время отъ времени слуга докладывалъ имена гостей. Иные переходили изъ гостинной въ обсерваторію: докторъ суетливо привѣтствовалъ ихъ и показывалъ имъ то, что они могли понять. Фицджеральдъ изумлялся его терпѣнію и невозмутимости.-- "Ахъ, какой красивый зеленый цвѣтъ!-- восклицали дамы.-- Что за прелесть! Не должна ли я закрыть одинъ глазъ, чтобы смотрѣть сюда? Докторъ, отчего это одна линія гораздо яснѣе другой? Такъ вы въ самомъ дѣлѣ увѣрены, что все это находится на солнцѣ? Покажите, пожалуйста, моему мужу этотъ прелестный зеленый цвѣтъ!" Докторъ говорилъ, казалось, со всѣми заразъ, смѣялся иногда надъ нѣкоторыми замѣчаніями, но, повидимому, вовсе не былъ недоволенъ тѣмъ, что къ нему обращались, точно къ фокуснику. Мистеръ Вилли замѣтилъ, что миссъ Четвиндъ спокойно разглядывала гостей; раза два онъ изловилъ на ея лицѣ улыбку.