Какъ радъ былъ онъ, когда это мученье кончилось, и онъ снова выбѣжалъ въ темную ночь. Онъ не хотѣлъ даже допустить мысли, что хотя на минуту усомнился въ честности и любви Китти. Торопливо шелъ онъ, стараясь убѣдить себя, что ему очень жаль бѣднаго Анди, сидящаго въ одиночествѣ дома. Мысль его неутомимо работала. Какъ мило со стороны доктора Бьюда, что онъ принялъ участіе въ судьбѣ Росса и нашелъ даже какого-то пріятеля, который тоже купитъ двѣ картины! А Россъ непремѣнно долженъ увидать Анди и срисовать его портретъ; потомъ онъ сдѣлаетъ съ него копію, а Фицджеральдъ пошлетъ ее Китти, чтобъ позабавить ее. Милая, одинокая Китти! "Скажи имъ, что въ Ирландіи есть бѣдная дѣвушка, которая изнываетъ по тебѣ",-- писала она ему какъ-то. Что же за важность, что ей посылаютъ букеты! Что можетъ быть естественнѣе! Развѣ кто-нибудь знаетъ, что Китти почти обвѣнчана съ нимъ? И еще смѣютъ говорить, что онъ же ее бросилъ!
Эти размышленія становились все яснѣе и радужнѣе, чѣмъ скорѣе онъ шелъ. Они прерваны были только приходомъ домой и необходимостью устроить для Анди ночлегъ и ужинъ. Анди не прочь былъ продолжать бесѣду, но мистеръ Вилли оказался чрезвычайно разсѣяннымъ, по временамъ обнаруживалъ даже нетерпѣніе, точно ему было досадно, что кто-нибудь мѣшаетъ его думамъ.
-- Слушайте-ка, мистеръ Вилли,-- спросилъ, наконецъ, Анди,-- надѣюсь, вы не сердитесь на Маллона за слухи, которые онъ привезъ изъ Корка?
-- Перестань, замолчи, Анди!-- воскликнулъ Фицджеральдъ, вставая и идя къ окну.-- Дождь все еще идетъ. Слушай,-- найдешь ты завтра дорогу къ своему пріятелю?
-- Конечно. Какъ пришелъ сюда, такъ и уйду. Только мы можемъ поговорить объ этомъ завтра утромъ,-- отвѣчалъ Анди, уютно сидѣвшій у огня.
-- Я тебя не увижу завтра,-- сухо сказалъ Фицджеральдъ.-- Я уѣзжаю изъ Лондона денька на два.
-- Господь съ вами, мистеръ Вилли! Ужь не получили ли вы дурныхъ вѣстей?
-- Нѣтъ, нѣтъ; я вернусь дня черезъ два, отыщу тебя, Анди, привезу сюда, и мы нарисуемъ твой портретъ.
Когда рѣшеніе уѣхать въ Ирландію на слѣдующее же утро, отыскать Китти и посмотрѣть еще разъ въ ея милые глаза было окончательно принято, болтовня Анди показалась нѣсколько сноснѣе. Невыносимо было только то, что посреди мыслей, возбуждаемыхъ этою несвязной бесѣдой, сердце по временамъ переставало биться, точно грозила какая-то бѣда, о которой онъ не смѣлъ и подумать. Онъ чувствовалъ, что днемъ еще съумѣетъ отогнать тяжелыя мысли; за то ночью онѣ будутъ преслѣдовать его неотразимо. Но глаза Китти такъ нѣжны, она посмотритъ на него безъ укора, если онъ пріѣдетъ къ ней и упроситъ, ее снять съ него этотъ ужасный, давящій кошмаръ. Вѣдь, для этого стоитъ только взять ее за руку... за ту самую ручку, которую онъ еще недавно держалъ надъ ручьемъ, катившимся въ море...