-- Боже мой! что вы говорите? вскричала леди Мередейсъ: -- неуже-ли люди такъ злы, такъ несправедливы, что станутъ клеветать на женщину, отъ-того только, что она принимаетъ самыя обыкновенныя учтивости отъ человѣка, который другъ мужу ея?
-- Но развѣ ты такъ неопытна, любезная племянница, что до-сихъ-поръ не знаешь еще, когда за молодой и хорошенькою женщиною слѣдуетъ повсюду ловкій и прекрасный собою мужчина, сидитъ у нея по цѣлымъ днямъ, и проводитъ вечера наединѣ съ нею, то въ свѣтѣ тотчасъ заключаютъ, что между ими существуетъ связь, не похожая на простую и невинную дружбу?
-- Но если мужъ, если законный покровитель ея не находитъ тутъ ничего худаго, то какое право имѣютъ другіе осуждать ее?
-- Мужъ, который смотритъ равнодушно на дурное поведеніе жены своей, есть или пошлый дуракъ, или безчестный подлецъ, и какъ въ обоихъ случаяхъ онъ неспособенъ быть ея покровителемъ, то общество и присвоиваетъ себѣ право произносить надъ нею строгій приговоръ свой.
-- Тѣ, которые чувствуютъ себя невинными, презираютъ мнѣніе толпы.
И при этихъ словахъ Елена приняла на себя гордый видъ.
-- Я желалъ бы знать, что онѣ выиграютъ, презирая его? спросилъ Мортимеръ.
-- Независимость и уваженіе къ самимъ-себѣ.
-- Браво! это совершенно въ духѣ тетушки твоей Фэйнфильдъ!
Сравненіе съ тетушкою Фэйнфильдъ оскорбило Елену, которая, зная, что Мортимеръ всегда издѣвался надъ образомъ мыслей сестры своей, вооружилась противъ наставленій его всѣмъ своимъ самолюбіемъ. Желающіе подавать добрые совѣты, должны тщательно избѣгать всего, что можетъ уязвить чувствительность людей, къ которымъ они обращаются. Всѣ мы вообще рѣдко съ удовольствіемъ принимаемъ совѣты, потому именно, что внутреннее сознаніе нѣкотораго преимущества въ совѣтующемъ уже невольно располагаетъ насъ противъ него, какъ бы впрочемъ высоко ни цѣнили мы безкорыстное его участіе и желаніе быть намъ полезнымъ.