Съ этими словами она вынула изъ-за пазухи золотой медальйонъ и, открывъ, подала его брату.
-- Во-первыхъ, отвѣчалъ онъ:-- портретъ этотъ не могъ никогда походить на сэра Эвелина; во-вторыхъ, онъ, по-видимому, писанъ съ него тогда, когда ему было только двадцать лѣтъ; а въ-третьихъ, сэръ Эвелинъ, какъ я слыхалъ, назначилъ его въ подарокъ той молодой дѣвушкѣ, въ которую онъ въ молодости своей былъ влюбленъ до безумія, но которая, прококетничавъ съ нимъ мѣсяцевъ шесть, наконецъ его отставила. Какъ бишь ее звали?... Миссъ Эл... миссъ Эр... миссъ Эрлингтонъ... Точно, Марія Эрлингтонъ!... Она ушла съ какимъ-то гвардейскимъ офицеромъ, и, кажется, черезъ годъ послѣ того умерла.
-- Вздоръ, сударь! вздоръ! Этотъ портретъ писанъ для меня одной и не бывалъ ни въ чьихъ рукахъ, кромѣ моихъ. Слѣдовательно, вы очень, очень ошибаетесь, если думаете, что онъ когда-нибудь принадлежалъ миссъ Эрлингтонъ, съ которою незабвенный мой сэръ Эвелинъ былъ почти совсѣмъ незнакомъ; и я не понимаю, съ чего вы и многіе другіе взяли, что будто онъ былъ когда-то влюбленъ въ нее. Напротивъ, я всегда отъ него слыхала, что онъ не только не любилъ во всю жизнь свою никакой другой женщины, кромѣ меня, но даже до самой той минуты, какъ встрѣтился со мною, никогда не располагалъ жениться.
-- И ты, сестрица, была такъ проста, что ему вѣрила? Но это въ теченіи медоваго мѣсяца обыкновенно говорятъ женамъ своимъ всѣ мужья, не смотря на то, что иному, можетъ-быть, половина лондонскихъ невѣстъ отказала.
-- Сэру Эвелину не отказалъ никто; я знаю это навѣрное, потому-что онъ принадлежалъ къ числу тѣхъ мужчинъ, которымъ ни одна дѣвушка на въ состояніи отказать, если только сердце ея не занято уже другимъ. Притомъ же, Эвелинъ не имѣлъ привычки свататься безъ истинной, исключительной и страстной любви; а такую любовь онъ чувствовалъ только ко мнѣ одной, когда предложилъ мнѣ свою руку.
-- Тю-тю-тю! отвѣчалъ Мортимеръ, произведя губами своими звукъ очень-похожій на свистокъ.-- Какія же простофили женщины-то!... Вы принимаете за наличную монету то, что хоть нѣсколько льститъ вашей суетности... И ты, любезная сестрица, увлекаясь самолюбіемъ, не знаешь, сколько женщинъ отвергло твоего бѣднаго сэра Эвелина, прежде, нежели ты надъ нимъ сжалилась. Ну, такъ позволь же мнѣ сказать тебѣ, что онъ въ цѣломъ Лондонѣ давно слылъ всесвѣтнымъ женихомъ, и я думалъ всегда, что именно это самое обстоятельство заставило его предложить тебѣ руку. Что жь касается до тебя, ты пошла за него, потому-что тебѣ было тогда давно подъ тридцать...
-- Ошибаетесь, братецъ! Ошибаетесь! очень ошибаетесь! Позвольте мнѣ знать лѣта мои лучше васъ.
-- Не спорь, сестрица!... Не то, я тотчасъ докажу тебѣ, что они извѣстны мнѣ какъ -- нельзя-лучше. Вѣдь годъ и число твоего рожденія записаны у меня въ Библіи!
-- Ты всегда говоришь мнѣ непріятности, братецъ...
-- А ты, сестрица, всегда сама вызываешь меня къ непріятностямъ странными понятіями своими о вещахъ.