"Madame, veuillez excuser l'impertinence de mon chien! C'est une bonne bête, mais ce n'est qu'une bête après tout; il faut lui; pardonner", продолжалъ онъ, лаская водолаза, который сталъ, прыгать около него, и возвращая мнѣ зонтикъ. Я или маменька что-то сказала о томъ, что собаки знаютъ, кто ихъ любитъ или что-то такое глупое въ этомъ родѣ, не помню. Я такъ глупо смутилась, когда онъ ко мнѣ съ этой, ничего незначущей. фразой, обратился, когда я изъ его рукъ взяла свой зонтикъ, что мнѣ было ужасно досадно на себя, и я чувствовала, что уши покраснѣли. Мы опять другъ другу поклонились и пошли къ гондолѣ. Онъ остановился и глядѣлъ вслѣдъ за нами долго, долго. Я, кажется, писала къ тебѣ, что, африканецъ смотритъ все угрюмо и сердито, да и поля его шляпы закрываютъ лицо. Но какая перемѣна въ его выраженіи, когда онъ говоритъ, все лицо какъ бы озаряется свѣтлой, добродушной улыбкой, и взглядъ черныхъ глазъ такой тихій и добрый, что кажется, безъ оглядки и сомнѣнія, по одному выраженію его глазъ, можно ему ввѣрить все, что имѣешь драгоцѣннѣйшаго въ жизни. Кажется, мать бы ввѣрила своего единственнаго ребенка ему. Ты не можешь себѣ вообразить, какъ привлекательно-добро его лицо. Теперь я увѣрена, что онъ совсѣмъ не угрюмъ и не сердитъ, а долженъ быть несчастливъ. У него какое нибудь великое горе, и какъ бы хотѣлось ему помочь! Маменьку тоже поразило привлекательное выраженіе и звукъ голоса нашего чернаго пріятеля.
Вотъ почему я вспомнила air varié avec accompagnement de guittare: Le noir n'est pas si diable.."
Онъ совсѣмъ не красавецъ, но simpatico, по итальянскому выраженію.
1 іюля.
"Я тебѣ писала, что мнѣ какъ-то особенно весело и хочется по прежнему дѣтски попроказить. Вообрази, что мнѣ въ самомъ дѣлѣ удалось сдѣлать шалость, да что всего лучше, въ заговорѣ съ маменькой. Графъ Стефи прикидывается самымъ покорнымъ рабомъ всякаго моего каприза, и такъ мнѣ надоѣлъ, что я придумала на нѣсколько дней отдѣлаться отъ него, и не только отъ него, но отъ всего нашего иностраннаго кружка. Для этого мы подбили баронессу Фокъ съ ея мужемъ, съ двумя французскими путешественниками, да съ моимъ графомъ, съѣздить моремъ въ Пола en partie de plaisir, на какое-то торжество будущаго австрійскаго флота. Всѣ эти добрые люди повѣрили что мнѣ, русской, да въ теперешнее время, хочется такіе праздники смотрѣть! Повѣрили и устроили все. Стефи нанималъ пароходъ, хлопоталъ, бѣгалъ, торговался (онъ отвратительно скупъ!) и между тѣмъ бралъ на себя видъ какого-то побѣдителя, во все время сборовъ. Мой африканецъ на него смотрѣлъ такими глазами, что я не могла вѣрить, что это тотъ же человѣкъ, котораго мы видѣли у Армянскаго монастыря. Наканунѣ этой слазной partie de plaisir, я стала покашливать, а на другой день, въ ту самую минуту, какъ вся компанія собралась на пароходѣ, маменька, одна въ гондолѣ заѣхала къ нимъ, чтобы сказать, что докторъ никакъ не позволяетъ мнѣ ѣхать.
Вотъ мы и отдыхаемъ цѣлые шесть дней отъ всѣхъ любезностей, и я вполнѣ наслаждаюсь Піаццей. Однѣ съ маменькой, сидимъ мы и говоримъ все по русски, такъ что можно обо всемъ, даже и о серьёзномъ поговорить непринужденно. Русскихъ, по какому-то необыкновенному случаю, никого здѣсь нѣтъ. Съ африканцами наше знакомство самое странное. Съ хозяиномъ иногда кланяемся, иногда не говоримъ -- а Неро всякій разъ, какъ встрѣтитъ насъ, подойдетъ, помашетъ хвостомъ, посмотритъ на насъ какъ-то любезно и пристально, и бѣжитъ назадъ къ хозяину, котораго очень ласкаетъ, какъ будто для успокоенія его ревности. Хозяинъ же совсѣмъ не угрюмъ, но все какъ-то печаленъ и хотя близко къ намъ сидитъ, рѣдко, рѣдко взглянетъ на насъ. То ли дѣло, когда тутъ Стефи! съ него онъ глазъ не сводитъ.
22 іюля.
"Давно я не писала, Олмнька! и вотъ почему. Сюда пріѣхала на три недѣли оперная трунпа -- весьма, весьма не дурная, все молодые пѣвицы и пѣвцы -- методы не много, но свѣжіе голоса des gosiers italiens и много огня и чувства, да Impressario какой-то умный человѣкъ; Верди только одну оперу обѣщаетъ и то старую: "Lombardi", Беллини "Sonnambuia", "Pirata", Россини "Barbiere" и "Otello", да на прощанье "Elisire d'amore." Мы разумѣется абонировались, и подъ самой нашей ложею сидитъ мой африканецъ. Несмотря на здѣшній обычай сидѣть съ шляпою на головѣ, онъ свою всегда снимаетъ, и я могу слѣдить за всѣми его чувствами на его выразительномъ лицѣ. Онъ кажется страстно любитъ музыку, и тѣже мѣста въ операхъ намъ нравятся, наши глаза всегда встрѣчаются, когда музыка или трогаетъ или глубоко поражаетъ меня. Кончилось тѣмъ, что между нами завелся самый откровенный, безмолвный, но полный гармоніи разговоръ, и мы передаемъ другъ другу наши мысли черезъ обворожительные звуки великихъ композиторовъ и все обаяніе лирической сцены! Какія слова могутъ быть такъ выразительны и милы? Оно какъ-то странно дѣйствуетъ на меня -- весь день я только думаю объ оперѣ, слышанной наканунѣ, я живу въ какомъ-то полуснѣ, а вечеромъ, въ оперѣ, начинается настоящая, вполнѣ счастливая жизнь, жизнь поэзія, гармоніи, и сознанія полнаго, совершеннаго его сочувствія со всякимъ движеніемъ моей мысли и сердца! Ахъ! какъ я счастлива, Олинька! Я знаю, что это сонъ, что это не можетъ продолжаться,-- не мнѣ такъ отрадно снится, что я не хочу и думать о пробужденіи!
25 іюля.
"Олинька! Я вижу, что маменька безпокоится да и я сама начинаю за себя бояться. Это навожденіе какое-то. Но не можетъ быть, чтобъ онъ въ самомъ дѣлѣ былъ египетскій офицеръ. Однако вчера -- въ первый разъ, я увидѣла у него знакомаго, офицеръ сардинскій, говоритъ,-- онъ въ антрактѣ почти бросился на шею моего друга и оба они много говорили -- все по итальянски; мой другъ говоритъ бѣгло и хорошо, но выговоръ не итальянскій. Я не могла разслушать всего разговора, но нашъ черный незнакомецъ, точно упомянулъ о египетскомъ фрегатѣ и даже обѣщалъ сардинцу показать его во всѣхъ подробностяхъ.