-- Да, освободиться, -- повторилъ я очень развязно. Адвокатскій тонъ не покидалъ меня,-- напротивъ, дѣлался все отчетливѣе и значительнѣе.
-- Какъ же вы пришли къ этому?
Фразу сказала она по-французски.
И я нашелъ умѣстнымъ продолжать по-французски же.
-- Что же васъ это удивляетъ? Къ чему затягивать такія печальныя отношенія? Мы не сойдемся болѣе. Вы желаете свободы и независимости. Вмѣсто того, чтобъ откупаться отъ меня частями, сдѣлайте это разомъ.
Я такъ все это и сказалъ, съ необыкновеннымъ апломбомъ и безъ всякой ироніи въ голосѣ.
Но Мари приняла это за иронію. И что же она мнѣ сказала?
-- Оставимте... зачѣмъ растравлять эти раны?... Вы въ такомъ положеніи...
Я ее перебилъ:
-- Какія раны?-- спросилъ я спокойно, что твой повѣренный по бракоразводному дѣлу.-- Я вамъ предлагаю разводъ, но, разумѣется, я не могу ни брать расходовъ на себя, ни уступать моихъ правъ... безъ нѣкотораго вознагражденія...