-- Что?-- чуть слышно спросила Мари.
-- Добиться такъ называемаго давленія на меня и получить видъ на жительство отъ подлежащаго начальства. Но если бы вы этого и добились, все-таки, вы останетесь моею женой; а вы молоды, любите... страстно,-- стало быть, всегда должны надѣяться на бракъ съ предметомъ своей страсти; къ этому надо быть постоянно наготовѣ, значитъ, свободной вполнѣ,-- не разводкой только, а законно разведенной... Кажется, это логично?...
Ея глаза опять уставились на меня; но въ нихъ было больше удивленія, чѣмъ гадливости.
-- Вы такъ занимаетесь... мной, моимъ положеніемъ... Это такъ для меня...
-- Странно?-- добавилъ я.-- Но я вамъ показываю только логику вашего положенія. А самъ я съ тѣхъ поръ тоже сталъ обдуманнѣе, поумнѣлъ... Зачѣмъ же тянуть, раздражать васъ своими посѣщеніями и принимать отъ васъ родъ какой-то пени или подачки... какъ кто назоветъ?... Гораздо раціональнѣе будетъ столковаться.
-- Contre un dédommagement pécuniaire,-- подсказала она съ тихою, не особенно ядовитою усмѣшкой.
-- Конечно. Дѣло самое простое. Взять на себя расходовъ по разводу я не могу. Начинать тяжбу надо вамъ. Я возьму на себя только вину и тогда буду признанъ тѣмъ, что по нашимъ законамъ называется "явный прелюбодѣй". N'est ce pas le titre est plaisant? {Не правда ли, названіе -- забавно?}
Она не разсмѣялась.
-- Такъ вотъ я буду "явнымъ прелюбодѣемъ", съ запрещеніемъ вступить въ новый бракъ, между тѣмъ какъ вамъ будутъ опять возвращены права незамужней. Какъ "прелюбодѣя", меня лишатъ еще разныхъ другихъ правъ и преимуществъ, напримѣръ, права присягать и быть свидѣтелемъ. А, главное, мнѣ будетъ пресѣченъ путь къ моему браку, если я не захочу рисковать быть разведеннымъ уже насильно. Я еще человѣкъ въ молодыхъ годахъ, не уродъ... Я могъ бы составить партію... Послѣ развода съ вами все у меня уходитъ... Разводъ обойдется вамъ тысячъ въ шесть рублей, конечно, сверхъ того, dédommagement, какое пойдетъ мнѣ.
Я летѣлъ точно на парусахъ; даже и внутренно не чувствовалъ труда выговорить все до конца, до послѣдняго слова этой сдѣлки. По крайней мѣрѣ, для Мари ясно сдѣлалось, отчего я прежде отвергалъ самъ разводъ, а теперь вдругъ предлагаю, и такъ беззастѣнчиво. Но меня сильно тревожило узнать, почему же она не радуется моему предложенію.