Скажутъ: "да, оттого, что умишка не хватало!"
Можетъ быть; но, все-таки, я -- не этотъ Альфонсъ... Нѣтъ, нѣтъ и нѣтъ!
Онъ сошелъ внизъ и сталъ отъ меня на разстояніи двухъ аршинъ, застегнулъ перчатку на обѣ пуговицы, оправилъ прическу, вздернулъ pince-nez и посмотрѣлъ направо и налѣво. Тотчасъ же отъ рояля, стоящаго у стѣны, отдѣлилась маска, отряхнулась и быстро подошла къ нему.
Я сказалъ себѣ: "это не та рыхлая барыня, съ которою онъ видится въ отелѣ; это просто такъ... маскарадная дѣвчонка!"
И я не ошибся. Стоило только разобрать, какъ она была одѣта. Эти сквозные рукава изъ чернаго тюля съ прошивками, вырѣзанный низко бархатный корсажъ, прическа съ цвѣтами, безъ капюшона, почти совсѣмъ открытое, молоденькое лицо, съ короткою маской, безъ кружевной бородки.
Ошибиться было трудно.
Онъ взялъ ее за обѣ руки и наклонился низко къ ея лицу; можно было подумать, что поцѣловалъ ее въ щеку. Потомъ отвелъ къ тому мѣсту, откуда она подбѣжала, присѣлъ очень близко и что-то говорилъ на ухо.
До меня долетѣлъ ея вопросъ молодымъ, но уже хрипловатымъ голосомъ:
-- Не надуешь?... Въ два часа?...
Опять онъ наклонился къ ея уху. Мнѣ было все понятно. Онъ пріѣхалъ, конечно, не для нея; но радъ былъ встрѣтить ее здѣсь. Это одна изъ тѣхъ мелкихъ кокоточекъ, что записаны въ его книжкѣ, которую показывала Мари. Свиданіе у него -- съ тою барыней, если только сама Мари не вызвала его въ маскарадъ. Можетъ быть, и то, и другое.