Я сталъ ждать.
Съ меня каждый день спадала точно какая-то шелуха. Сегодня одна чешуйка опадетъ, завтра другая. Я чувствовалъ, что могу прощаться съ моимъ прошлымъ. Оно было пошло, грязно, всего болѣе жалко; но оно меня уже не тянуло къ себѣ такъ, какъ прежде, какъ еще мѣсяцъ тому назадъ...
Мой сосѣдъ Леонидовъ былъ удивленъ внезапнымъ прекращеніемъ нашего "дѣла". Онъ успѣлъ собрать еще весьма цѣнныя свѣдѣнія о новой любовной связи Карчинскаго. Подкупъ прислуги въ отелѣ оказался также ни къ чему. Я отдалъ ему за труды почти все, что у меня оставалось. Поскорѣе хотѣлъ я раздѣлаться съ этими деньгами, послѣдними, принятыми отъ Мари. У меня осталось нѣсколько рублей.
Они будутъ послѣдніе: я это говорю смѣло, и не потому только, что Мари прожилась и ей трудно было бы выплачивать мнѣ мою субсидію.
Надо "пересѣдлать". Такъ выражался обыкновенно одинъ мой однокурсникъ, перешедшій къ намъ изъ Дерпта. Перес ѣ длать значило на его жаргонѣ -- перейти съ одного факультета на друой: былъ естественникъ, сталъ юристъ, или наоборотъ.
Такъ и я. Чувствую, что пришло время пересѣдлать...
Я по привычкѣ, да и для сокращенія расходовъ на свѣчи, лежалъ у себя въ сумеркахъ. Въ комнатѣ стало совсѣмъ темно. Думалъ я, куда же идти за работой: въ контору или просто "публиковать себя въ газетахъ? На это у меня еще хватитъ Нннсовъ.
Во что идти? Для какихъ услугъ рекомендовать себя? Во все... вѣдь, я съ университетскимъ дипломомъ администратора. Въ свидѣтельствѣ на дѣйствительнаго студента стоитъ много предковъ: и политическая экономія, и международное право, и боословіе, и французскій языкъ...
Да чего же проще и прямѣе? По-французски я знаю хорошо, произношеніе у меня не хуже, чѣмъ у Мари; а она можетъ щеголять чистотой и литературностью своего языка... Ныньче хорошихъ иностранныхъ учителей мало, или они не знаютъ по-русжи. Что же, буду довольствоваться полтинниками... И проживу! Могу даже предложить занятія по двумъ другимъ новымъ языкамъ. Я давно не говорилъ по-нѣмецки; но я читаю свободно и когда-то порядочно писалъ. Англійскій разговоръ могу вести почти такъ же, какъ по-французски.
Перебиралъ я это въ головѣ и трудъ, возможность прокармливать себя, даже и съ большимъ усиліемъ, вдругъ представить мнѣ,-- рѣшительно въ первый разъ на моемъ вѣку,-- какъ это-то легкое, совсѣмъ не страшное, какъ что-то такое, безъ чего я задохнулся бы въ теперешнемъ моемъ душевномъ состояніи.