Я еле воздерживался отъ того, чтобы не схватить ее за обѣ руки и не привлечь въ себѣ. Но глаза Мари, на этотъ разъ всѣмъ безъ красноты, обдали меня холодомъ. Нельзя было прикоснуться къ ней, развѣ поцѣловать одну изъ рукъ.
Не сдѣлалъ я этого опять изъ стыдливости.
-- Сядьте! Я такъ радъ, -- смущенно, почти шепотомъ выговорилъ я и подвелъ Мари къ моему полинялому репсовому дивану.
Она была настолько деликатна, что не оглянула комнаты, не бросила взгляда и на этотъ диванъ, гдѣ на самомъ сидѣньѣ, не по моей винѣ, разползалось давнишнее масляное пятно.
-- Вы знаете,-- начала она пріятельскимъ, бойкимъ тономъ,-- на пути...
-- Куда?
-- За границу...
Тутъ я сразу понялъ цѣль ея визита: ей нужно было и разрѣшеніе для иностраннаго паспорта.
Я, должно быть, мгновенно поблѣднѣлъ. Мари немного пододвинулась ко мнѣ, протянула мнѣ опять правую руку и продолжала все тѣмъ же тономъ:
-- Вы на меня не сердитесь?