-----
Есть какая-то судьба, есть, даже, въ случайныхъ совпадешь. Вотъ и въ томъ -- судьба, что квартира "жены изъ потомственныхъ дворянъ коллежскаго ассесора Самуилова" оказалась по Захарьевской улицѣ,-- въ той самой улицѣ, гдѣ Мари жила и въ прошломъ году.
Когда я держалъ въ рукахъ отвѣтъ адреснаго стола, буквы прыгали у меня въ глазахъ. Что же было проще, какъ не эта "справка"? Вѣдь, и годомъ раньше Мари значилась точно такіе женой коллежскаго ассесора; только нумеръ дома былъ другой. Что-то неуловимое и несомнѣнно новое глядѣло на меня со строкъ справки, выведенной писарскою рукой.
Это "что-то" еще не настолько меня разстроило, чтобъ я не въ состояніи былъ сообразить, какъ мнѣ вѣрнѣе увидаться съ женою моей.
Я едва ли не въ первый разъ назвалъ ее такъ, про себя, мысленно: "жена моя". И сознаніе того, что я -- мужъ, законный мужъ, явилось у меня съ особою, небывалою силой.
Написать ей? Она, вѣдь, говорила же мнѣ въ тотъ разъ, какъ пришла сама передъ отъѣздомъ за границу, о томъ, какъ намъ слѣдуетъ быть добрыми пріятелями. Что же ей пугаться моего письма или городской депеши?...
Но тогда она уѣзжала, да и не была еще такой, какой я видѣлъ ее въ коляскѣ на поворотѣ изъ Большой Морской къ Невскому.
Лучше было прямо пойти къ ней, безъ всякаго письма или депеши, не предупреждая, разсчитать навѣрное, въ какой часъ она должна быть дома. Утромъ, даже и не очень рано, она можетъ не принять меня... подъ какимъ-нибудь предлогомъ. Если будетъ порядочная погода, она, навѣрное, поѣдетъ кататься въ началѣ четвертаго. Вотъ самый лучшій моментъ. И я войду, вамъ ни въ чемъ не бывало, и по-пріятельски спрошу ее...
Зачѣмъ я все это записываю? Какъ я могу знать и предвидѣть, что я испытаю у ней завтра или послѣ-завтра?
-----