Не только она наотрѣзъ отказала, но просила даже передать "господину" Самуилову, что если онъ будетъ продолжать свои "вымогательства", она съумѣетъ заставить его "присмирѣть".
О, тогда я попросилъ у моего повѣреннаго другой консультаціи. Я забылъ тотъ билетъ изъ гражданскаго права, гдѣ перечисляются "личныя отношенія супруговъ между собою", но не всѣ... Одинъ пунктъ я хорошо помнилъ: мужъ имѣетъ право требовать жену свою, по мѣсту жительства, силой, даже и по этапу.
Адольфъ Ѳедоровичъ подтвердилъ мнѣ, что такой законъ существуетъ.
Послѣ разговора съ нимъ я нашелъ прямой выходъ изъ моего невыносимаго душевнаго состоянія. Здѣсь, въ этомъ Петербургѣ, я не могу настаивать, чтобы жена моя переѣхала ко мнѣ въ домъ. У меня и квартиры-то нѣтъ, я живу все въ той же убогой меблированной комнатѣ. Но я не останусь здѣсь. Вотъ уже вторая недѣля пошла, какъ я получилъ отъ своего принципала предложеніе: перейдти на службу того же торговаго дома, въ одинъ изъ южныхъ портовыхъ городовъ. Мнѣ удвоятъ жалованье и сдѣлаютъ завѣдующимъ отдѣльною частью.
Вотъ онъ -- предлогъ, и самый законный. Я предложу женѣ млей, черезъ повѣреннаго, переѣхать со мною... Она не согласится... Что я буду тогда дѣлать? Употребить насиліе?
Не насилія я хочу, а только моего неоспоримаго права... Не для себя я это дѣлаю, не изъ одного неудержимаго желанія -- имѣть подъ своею рукой женщину, обладать ею, пользуясь правами мужа, насильно,-- нѣтъ, я долженъ вырвать ее изъ ея теперешней жизни. И я сдѣлаю это. Пускай будутъ кричать, что я потерялъ на это нравственное право. Не во мнѣ тутъ дѣло, а въ ней.
Да если я и не то говорю, если во мнѣ другое побужденіе, если я хочу получить обратно жену мою,-- зачѣмъ же мнѣ укрываться и хитрить передъ самимъ собою? Ну, да, я ее люблю, ее ли люблю, или только самое чувство, которымъ живу теперь, люблю любовь?... Развѣ это не все равно?!
Въ чемъ заключаются мои преступленія передъ Мари, какъ передъ женщиной? Я завладѣлъ ею при сообщничествѣ продажной женщины,-- да; но она мнѣ и тогда нравилась. Я самъ не продавался женщинѣ, которая была бы мнѣ противна. Я былъ ей вѣренъ. Вотъ уже нѣсколько лѣтъ, какъ я живу монахомъ. И прежде, когда мы жили въ одной квартирѣ, несмотря на ея поведеніе, на ея чувства ко мнѣ, я искалъ утѣшеній на сторонѣ въ чемъ угодно, только не въ любовныхъ похожденіяхъ.
Черезъ повѣреннаго я послалъ мое послѣднее слово. Если ей нельзя повидаться со мною, выслушать мои... не требованія, а мольбы -- я знаю, что буду умолять ее -- тогда я воспользуюсь своимъ правомъ мужа. Довольно унижаться! Что бы ни вышло: пускай она меня убьетъ или отравитъ, но я не могу оставь ее здѣсь.
Пусть я буду считаться падшимъ человѣкомъ, а не она!