Вот с кого он обезьянит и в туалете, и в прическе, и в манере говорить, ходить, улыбаться и ухаживать.
Тот известен своей специальностью: каждая новая актриса, ангажированная на первое амплуа -- делается его подругой на все время, пока она здесь.
Ангажируют другую француженку -- он опять состоит при ней, в качестве непременного друга и покровителя.
И как ей захотелось крикнуть ему в эту минуту:
-- Что ж вы теряете время? Ведь у нас новая любимица публики и начальства... Идите к ней и заключайте контракт, как делает ваш банкир, с которого вы обезьяните.
Если б она еще царила здесь одна, как в прошлом сезоне -- он бы не замечал ее лет, она бы продолжала быть для него все та же. Не женщина, не человек был ему нужен, а ранг, реклама, высший спорт театрального сноба.
Тогда он все переносил: капризы, оскорбления, помыкание собою, как собачонкой -- все. Ему надо было все перенести. Он не мог не считаться самым близким человеком к Лидии Павловне.
И как верно распознал он, что ее звезда скоро померкнет. Это было на представлении новой пьесы, где та ноющая дурнушка, которую главный режиссер называет теперь с особым почтительным придыханием "Марьей Семеновной", в первый раз захватила публику так, что при выходе, в третьем акте, после "галденья" в антракте, вся зала встретила ее аплодисментами.
Этого она уже лишилась много лет назад.
И он сейчас же отметил такой симптом и решил, про себя, что к будущему сезону ему надо состоять в том же качестве при новой звезде.