Ей стало так тяжко, что она чуть не расплакалась, когда он, с какой-то слащавой фразой, удалился, как только кто-то из своих вошел в ее уборную.
III
Идет второй акт новой пьесы, где рядом с Лидией Павловной играет новая любимица залы.
Марья Семеновна сидит в своей уборной. Они у них рядом. У ней единственная, во всей ее роли, крупная сцена в конце третьего акта; а во втором она не занята. И в этой сцене она имела, в последний раз, "фурорный" успех.
Роль Лидии Павловны -- главная; но она сначала не хотела брать ее, узнав, что с нею в одной пьесе выступит и эта "потихоня" -- так она прозвала свою соперницу. И ее предчувствие сбылось. На первом представлении, до выхода "потихони", она владела публикой и после второго акта ее шумно вызывали. И одна сцена, в конце третьего -- все убила; и вечер был триумфом не исполнительницы главного женского лица, а той, у кого всего-то одна "выигрышная" сцена.
"Потихоня" в белом пеньюаре прилегла на диван. Голову ей освежала примочка, повязанная платком, который охватывал правый висок. Ей нездоровилось. Сильнейшая боль над правым глазом туманила ей голову. Если не пройдет к третьему действию, она не в состоянии будет вспомнить ни одного "предречия".
Марье Семеновне двадцать пять лет. Она высока, худа, с удлиненным овалом, очень благообразного, как бы библейского лица. В эту минуту ее темные, недлинные волосы выбились из-под повязки и рассыпались по плечам.
Ей прислуживает девочка лет двенадцати, со стриженной белокурой головой, в пелерине и чистеньком фартуке, похожая на мальчика.
-- Туся, -- окликнула Марья Семеновна девочку. -- Скажи там кому-нибудь, чтобы принесли мне сельтерской воды. Ты не перепутаешь?
-- Нет, балисьня, -- прошепелявила девочка, и ее светлый затылок мелькнул по направлению к портьере, которой была завешана дверь