У Марьи Семеновны не одна эта Туся. Девочку зовут Наталья -- из Натуси вышла Туся.
Она ее подобрала на улице. И еще у ней есть мальчик в приюте и другой дома -- по пятому году. Это ее дети. Наверно, закулисные кумушки считают ее "девицей-матерью". Пускай! Да если бы это и случилось -- она бы не стала скрывать. С какой стати? Ребенка она бы хотела иметь. Разве не все равно? Было бы только кого любить. Туся -- умненькая девочка, очень привязанная к ней. Ведь не подбери она ее -- та бы была нищей или хриплым голосом пела бы под шарманку, по дворам, в трущобных домах Сенной. А теперь у ней целых трое детей: девочка и два мальчика. И в прошлом никакой гадости. Ни бездушной страсти, ни измены, ни ненужных страданий. А они были бы наверно. Счастливых связей и супружеств нет... в этом она давно убедилась.
Она не боится любви; но не хочет ее... Страсть грязнит. И никто не поверит, что она теперь "на линии премьерши" и не обязана этим ни одному мужчине,
Слова "на линии премьерши" долетели до ее слуха за кулисами. Это их курьер говорил главному плотнику.
Она и сама не понимает как она сделалась актрисой. Не к тому она себя готовила. Была народной учительницей, и теперь способна забиться в какую-нибудь деревенскую дичь и глушь и возиться там с чумазыми.
Стала устраивать спектакль в пользу своих земляков по губернскому городу. Она северянка. У ней остался легкий акцент в звуке "о" и в окончаньях прилагательных. Слово "милая" она -- если прислушаться -- все еще произносит "милаа".
Это любительство открыло ей что-то новое в душе и затянуло. На сцене она в хорошей роли, в такой, где бьется душа женщины, как-то преображалась для самой себя. Вроде гипноза. И она уходила совсем от самой себя и того, что вокруг, и неслась, неслась в лирически сильных местах. Ее слабый обыкновенно голос крепчал и звуки -- сочные, трепетные выливались из ее не роскошной груди, а лицо становилось точно прозрачным и жест приобретал удивительную выразительность.
Но все это делалось само собою. Над "нутром" принято смеяться, а она в него верит.
Остальное шло тоже не потому что она добивалась своего, а как бы само собою.
Надо было помогать тем, кто бился в железной клетке жизни. Можно -- когда у вас объявился талант -- заработать больше, чем на всяком другом женском труде.