И вот она в провинции -- "первым сюжетом". Служила два сезона, прославилась, вызывала восторги и овации. О ней писали и в столичных газетах. Дебют состоялся без всяких интриг и домогательств. Опять само собою, здесь, с каждой новой ролью, она все сильнее захватывает огромную залу, где полторы тысячи человек принимают ее, как никого, не исключая и первой актрисы, Лидии Павловны.
Она не может этого не видеть, но как только выйдет на сцену, ее куда-то уносит. А за кулисами, у себя в уборной, она только одного и желает -- чтобы все сошло хорошо, чтобы не было никаких интриг, ссор, подходов, неприятностей, особенно из-за нее.
До нее уже доходят сплетни и шушуканья из-за кулис. Все шепчутся о том, что начальство стало за ней "безумно" ухаживать. Старшего режиссера все считают влюбленным в нее и премьерша Лидия Павловна на всю сцену кричит об этом, когда принесут недельный репертуар и она увидит, что ни разу не занята.
Но Марья Семеновна все это пропускает мимо ушей. Ей только горько -- и не за себя, а за свою соперницу. Если б она не боялась ее нрава -- какой-нибудь злой и оскорбительной выходки -- она бы сейчас пошла к ней в уборную, обняла ее и сказала:
"Ничего я не хочу у вас отнимать. Сделаемте так: я готова играть только те роли, от которых вы сами откажетесь".
Она уже несколько раз говорила это главному режиссеру и авторам.
Режиссер слышать не хочет. Он слишком уже жесток к "Раисе Минишне" -- так он зовет Лидию Павловну -- и повторяет чуть не каждый день, что пора "взяться за ум бабе под пятьдесят лет" и что ей следует теперь же переходить на другое амплуа -- характерных ролей в комедии и "не старых матерей" в драме.
Как будто легко на это решиться той, кто двадцать слишком лет безраздельно царил как первый сюжет на молодое амплуа.
Можно было бы еще ладить, если бы не авторы.
Они все отвернулись от прежнего "кумира". Что ни новая пьеса -- непременно ее просят взять главную роль. Как же тут быть? Отказывать нельзя без серьезной причины. Да и не хочет она сразу позволять себе такие "фасоны". Не способна она ни на какую "игру" вне сцены. И каждый раз, как она скажет автору: