Она вся встрепенулась и нервно откликнулась:
-- Можно.
Это был он -- все такой же красивый, стройный и удивительно моложавый, затянутый в очень длинный сюртук, -- и наполнил тонким запахом своих духов всю небольшую уборную.
Его яркие губы улыбаются благосклонно и суховато сквозь усы, зачесанные кверху. И шелковистая борода блестит в свете двух газовых цилиндров зеркала.
"Красавец-мужчина!" -- выскочило у ней в голове прозвище закулисного жаргона, и чувство едкое, похожее на ненависть -- схватило ее за грудь -- к этому мужчине, которому "нет износа". Он не моложе ее... а если и моложе, то на каких-нибудь два года. И какая разница, и как он сам сознает эту разницу!
Он нагнулся к ней, взял руку и приблизил ее к своим благоухающим усам.
-- Поздравляю! -- ласковым холодком пахнул на нее его вибрирующий баритонный голос.
-- Благодарю -- ответила она и бросила на него быстрый, испытующий взгляд.
И внутри у ней защемило.
Он -- накануне ухода. Сейчас получила она "целование Иуды". Нет в нем и тени, того, что прежде делало его "верным рабом". Еще два года, даже год тому назад, она ни одного дня не задумывалась над тем -- уйдет он, или нет. А теперь -- сомнение невозможно.