Как бы не так!
Положим, не очень мудрено было и притвориться кающейся, попросить прощения и, не сваливая ничего на кадета, взять всю вину на себя. Это наверное удалось бы с такой "ученой дурехой", как барыня. Но ничего такого Полина не сделала, и теперь хвалила себя. Очень уж ей тошно в боннах, и такая "история", так или иначе, да поставит ее на другую дорогу.
Она не стала "ябедничать" на Мишу, по сказала с достоинством:
-- Вы, мадам, лучше бы за племянником вашим присматривали. Я его не соблазняла... и если я захочу, то его же на свежую воду выведу...
Больше ничего она не прибавила. Она тогда в один миг сообразила, что ей будет выгоднее приберечь пачку записочек и "большущих" писем кадета и выпустить с ними Адама.
Вот это-то ее поведение, за которое всякий ее "умницей" назовет, и взорвало барыню. Она чуть не со слезами начала говорить ей, какая она испорченная девочка, как она не заслуживает снисхождения.
-- Повинись вы чистосердечно, я бы вам простила!..
Этакое "блаженство" жить у нее, в чуланчике, за красненькую, и возиться с тошными ребятишками!
Чем ближе подходила Полина к дому, тем она больше убеждалась в том, какая она умная и ловкая, сколько у нее характера и каких "делов" можно наделать с таким братом, как ее Адам.
Она жила у господ, но должности своей не исправляла. Ей дали трое суток сроку. Она их "освободит" и раньше.