Вошла она с парадного подъезда, хоть и знала, что горничная встретит ее с хмурым видом; "вот какая фря -- ее прогнали, а она звонит в электрический звонок и заставляет выбегать в переднюю". Но если эта "бестия" скажет ей грубость, она должна смолчать, чтобы не подать самомалейшего повода к чему-нибудь "такому" вплоть до прихода брата.
Дверь отперла кухарка и впустила ее без ворчания. Кухарка была добрее горничной, и ей стало жаль Полину тотчас после ее сцены с барыней. Она даже говорила в кухне:
-- Еще бы, такого балбеса племянника завели, да чтобы шашней не было!..
Полина прошла тихо, но с достоинством, мимо отворенной двери в гостиную, не снимая своей шубки, и начала, без шума, укладываться. Она уже знала, что после господского обеда может выйти такая сцена, с участием ее брата, после которой придется сейчас же выезжать и вывозить свои пожитки.
В чемодан все не вошло. Она долго соображала, из чего сделать узел и что оставить для помещения в верхнем отделении чемодана.
Это укладыванье взяло у нее около двух часов. Добра набралось столько, что на одном извозчике она не уедет, а двух брать дорого. Лучше припасти на всякий случай ломового. Об этом позаботится Адам.
И тут, в первый раз, ее легкая голова остановилась на вопросе: где она будет сегодня ночевать?
У брата?
Но у него комнатка узенькая, в одно окно.
"Где-нибудь", -- ответила себе Полина, и в пятом часу ушла в кухмистерскую, что против памятника.