Въ школѣ не замѣтно никакого движенія,-- а было около двухъ часовъ дня. Входная дверь отворена настежь, прямо идетъ лѣстница наверхъ. Мы повернули налѣво, наугадъ. Раздѣвальни нѣтъ; нѣтъ ни шляпъ, ни корзинокъ, какъ у m-lle Бельваль. Мы прошли по свѣтлому корридору, уперлись въ дверь; оттуда неслись десятки дѣтскихъ голосовъ; дѣти хоромъ отвѣчали урокъ. Я прислушалась: они расчленяли басню Лафонтена: дружба Собакъ. Учительница задавала вопросы; дѣти отвѣчали хоромъ и на нихъ. Потомъ всѣ смолкли. Мы постучались въ дверь. Отвѣта нѣтъ. Мнѣ стало дѣлаться неловко, какъ передъ знакомствомъ съ m-lle Бельваль, но Жанна храбро отворила дверь; за ней двинулась и я.
-- Извините, прерываемъ ваши занятія, но вотъ дама, иностранка, ей сдѣлалось дурно по дорогѣ въ Les Rochers, нельзя ли у васъ оправиться, отдохнуть?-- выговорила Жанна просительно.
Съ каѳедры соскочила учительница, молодая, исхудалая, растерянная; видомъ -- не то швея, не то мелкая прикащица.
-- Ахъ, Боже мой! Ахъ, Боже мой! -- засуетилась она заботливо.-- Пожалуйста, пожалуйста отдохните. Хотите прилечь наверху? Я васъ сведу къ себѣ. Классы скоро кончатся. Дѣти! Не шумите, не надвигайтесь. По мѣстамъ, по мѣстамъ!
Мнѣ совѣстно сдѣлалось отъ этого неожиданнаго пріема,-- я стала опровергать свое недомоганіе.
-- Главное, интересуетъ меня деревенская школа.
-- Ахъ, скажите! Какъ я рада! Вѣдь я здѣсь умираю съ тоски, отъ одиночества. Мы жили здѣсь съ мужемъ; но, вотъ, пятнадцать дней назадъ, его перевели въ другую commune, далеко отсюда; онъ жандармъ -- brigadier (солдатъ). Я чуть съ ума не сошла... Черезъ недѣлю пріѣзжаетъ ко мнѣ его сестра; а черезъ мѣсяцъ, много два, меня здѣсь больше и не будетъ. Я уже обратилась къ ректору съ прошеніемъ. Дѣти хорошія, прилежныя, столкновеній у меня ни съ кѣмъ нѣтъ. Да и съ кѣмъ здѣсь?! Только я не могу, не могу жить въ одиночествѣ. Я не привыкла. Я непремѣнно заболѣю. Я это чувствую.
Насъ окружило десятка три дѣтей, мальчики и дѣвочки. Самому старшему -- лѣтъ одиннадцать; остальныя -- моложе. Дѣти очень бѣдныя, въ штопанныхъ грязныхъ платьяхъ, лица загорѣлыя, какъ головешки, выцвѣтшіе волосенки, худенькія, но въ общемъ производили впечатлѣніе именно -- какъ говорила учительница -- "хорошихъ" дѣтей. Одна пара особенно бросилась мнѣ въ глаза: мальчикъ -- лѣтъ восьми, и дѣвочка -- лѣтъ шести, голубоглазая красавица. Оба, и тотъ, и другой, одѣты въ черный, порыжѣлый коленкоръ; на ней даже черный чепчикъ, изъ подъ котораго выбиваются бѣлокурые локончики. Сколько мнѣ ни приходилось видѣть здѣсь дѣтей, но такой красотки и съ такимъ осмысленнымъ, тонкимъ личикомъ я и не видывала.
-- Кто эти дѣти?-- спросила я учительницу. Мальчикъ держалъ дѣвочку за руку.
-- Питомцы du père Laurent.