-- Напротивъ, въ четвертомъ этажѣ.
Домъ напротивъ, какъ всѣ сосѣдніе -- очень узкій и очень высокій. Входная дверь открыта. Лѣстница почти стойкомъ; грифельныя ступени. Я стала карабкаться, придерживаясь за веревку, протянутую вмѣсто перилъ. Во всѣхъ этажахъ, видно, живетъ людъ трудовой, бѣдный; но зловоній -- никакихъ -- отъ морского воздуха. Окна на лѣстницѣ открыты; они безъ стеколъ и рамъ, просто впадины. Помой тоже нѣтъ -- все это выбрасывается хозяйками по срединѣ мостовой, въ канаву, гдѣ непрестанно несется откуда-то вода. Въ первый разъ приводилось мнѣ видѣть такую чистоту улицы на югѣ.
Добравшись до четвертаго этажа, я позвонила у двери, на которой была прибита визитная карточка.
Тотчасъ отперли и попросили въ гостиную.
Если предъидущія педагогички сильно разнились отъ общаго типа французскихъ учительницъ, гувернантокъ, классныхъ дамъ,-- типа, къ какому привыкли мы, русскіе, у себя, въ Россіи,-- то m-lle Алисъ Реньо весьма подходила къ нему: маленькая, живая, подвижная, худощавая, съ правильной, отчетливой дикціей, съ поблекшимъ интеллигентнымъ лицомъ, дѣвушка лѣтъ сорока, то, что нѣмцы называютъ: "еще alte Jungfrаw".
Гостиная, куда она меня ввела -- крохотная комнатка съ кирпичнымъ вылощеннымъ поломъ,-- во стоитъ піанино, на немъ -- букетъ "розъ; на мебель накинуты драпировочки изъ моднаго муселина "Liberty".
Видъ учительницы и ея обстановка охватили меня грустью изъ былого... Напомнили тѣхъ учительницъ, тѣхъ гувернантокъ, которыхъ мы, дѣти, не выносили, придумывали всевозможныя непріятности, чтобы побольше уколоть ихъ за ихъ стремленіе къ модѣ, за ихъ вѣчную изысканность въ прическѣ, въ туалетѣ, при ихъ невзрачной, постарѣвшей физіономіи. Позднѣе, случалось привыкали къ нимъ, любили ихъ и цѣнили... У m-lle Алисъ, были тѣ же пыльные гофрированные волосы, жиденькіе, по сильно взбитые по модѣ; бѣлесоватые, слегка воспаленные глаза, старенькое платье, сшитое опять по модѣ... M-lle Реньо, какъ и тѣ, наши гувернатки изъ былого, вѣроятно непосильно работала, содержала семью, любила, страдала, увлекалась, разочаровывалась.
Вышла и сестра ея, m-lle Люси, "пышный бутонъ", пятнадцатилѣтній подростокъ, очень хорошенькая и совсѣмъ уже другого тона, съ большимъ сознаніемъ своего достоинства. Старшая готовила младшую къ экзаменамъ въ école supérieure.
-- Я люблю ее какъ мать,-- говорила m-lle Алисъ послѣ вашихъ взаимныхъ любезно-церемонныхъ фразъ и моего искренняго удивленія красотѣ сестры.-- Между нами обѣими -- большая разница лѣтъ; она -- отъ второго брака отца. Когда отецъ умеръ -- онъ тоже былъ учитель -- насъ осталась цѣлая семья. И вотъ всѣ теперь на своихъ ногахъ, всѣ разлетѣлись кто куда.-- Что же чай, Люси? Давай скорѣе!
Я запротестовала: