-- М-me Вердье прошла всю педагогическую лѣстницу обученія. Она была даже въ учительской семинаріи, въ Эксѣ, побывала въ сельскихъ учительницахъ. Знакомство съ нею выйдетъ, такъ сказать, заключительной нотой вашихъ изслѣдованій.
-- Мало ихъ у меня...
-- Все-же получили нѣкоторое понятіе о сельскихъ французскихъ учительницахъ. Чета Вердь е живетъ отъ васъ близко. Сама m-me Вердье по рожденію въ нѣкоторомъ родѣ femme Kabyle. Она такъ сама себя въ шутку и называетъ... Мать ея -- француженка; но отецъ ея былъ чистокровный алжирецъ. Она и родилась въ алжирской области, въ Константинѣ. У молодыхъ Вердье есть и ребенокъ; но такъ какъ они оба цѣлый день заняты внѣ дома и прислуги не держатъ, они и помѣстили его въ деревнѣ. Каждое воскресенье ѣздятъ къ нему. Милая семья.
И я пошла знакомиться. Квартирка -- маленькая, четыре комнатки. Другую половину квартиры сдаютъ иностранцамъ. Приняли меня любезно, предложили чаю (five o'clock). Сидѣла еще какая-то родственница-француженка, здоровая, внушительная особа. Сама хозяйка, m-me Вердь е, femme Cabyle -- тоненькая-тоненькая, съ выточенными хорошенькими чертами лица; глазки черненькіе, острые и такая блѣдненькая, что видно, какъ голубыя жилки трепещутъ на вискахъ. Густая коса красиво закручена. Въ черной юбкѣ; въ черной толковой рубашечкѣ плиссе. Лѣтъ -- и двадцать, и тридцать можетъ быть. Голосокъ -- высокій-высокій. Дикція быстрая, легкая, diction perlée. Типъ -- старательной педагогички. Мужъ не вышелъ -- онъ давалъ урокъ.
Разговоръ пошелъ вообще о городѣ, о перемѣнѣ погоды, о Россіи, о больныхъ,-- вялый, съ паузами. Обѣ дамы и я были больше стѣснены, чѣмъ еслибы я прямо стала интервьювировать учительницу. Посидѣвъ съ полчаса, я поднялась.
-- Мы слышали о вашихъ интересныхъ изслѣдованіяхъ,-- вдругъ заговорила m-me Вердье тономъ, какимъ произносятъ рѣчи.-- Эти изслѣдованія доставляютъ намъ теперь удовольствіе видѣть васъ среди насъ. Et nous faisons des voeux, чтобы эти изслѣдованія были приняты столь же горячо нашими русскими коллегами, сколько энергіи и энтузіазма вы вложила въ ваши поѣздки.
-- Всѣ мои изслѣдованія -- дѣло личнаго любопытства,-- прервала я ее.-- Мнѣ приходится часто живать за границей, я и интересуюсь чѣмъ поближе... Но вы сами, первая, заговорили о моихъ экскурсіяхъ; такъ позвольте мнѣ вотъ что сказать вамъ: разъѣзжать, интервьювировать -- здоровье не позволяетъ, да и совѣстно мнѣ вторгаться въ жизнь сельскихъ учительницъ, отнимать у нихъ время, разспрашивать ихъ... Вы говорите: я приношу пользу вашимъ русскимъ товарищамъ по профессіи. Никакой! Иная жизнь, иной климатъ, иныя условія, все, все -- иное. А вотъ, еслибы вы захотѣли написать мнѣ родъ дневника изъ времени вашего обученія въ семинаріи, о вашихъ первыхъ шагахъ въ деревнѣ, какъ сельской учительницы,-- это было бы, разумѣется, куда интереснѣе всего того, что а собрала до сихъ поръ.
-- Я никогда не вела дневника, ни въ школѣ, ни въ деревнѣ, ни даже на первыхъ порахъ моего учительства.
-- Почему?..
Бесѣда наша полилась, оживленная, съ перебиваніемъ другъ друга. Родственница не вмѣшивалась въ нашъ разговоръ, только пріятно улыбалась.