Горы наношены!"
Послѣднія двѣ строки въ первой редакціи безъ всякаго ущерба для формы звучали такъ:
"Горы по зернышку --
Смотришь -- наношены".
Въ отношеніи же ясности мысли, однако, поэтъ замѣтилъ существенный недостатокъ. Невольно спрашиваешь себя -- чего именно горы накошены. Впадая на минуту въ Толстовскій (Алексѣя) культъ формы, Некрасовъ поправилъ такъ:
"Серебра, золота
Горы наношены".
Независимо отъ того, что этотъ пѣсенный оборотъ представлялся слишкомъ искусственнымъ даже съ точки зрѣнія формы, поэтъ не могъ не остановиться на мысли, что "матушка-Русь", которую онъ называетъ и убогою, и обильною, очевидно, если и обильна, то отнюдь не серебромъ-золотомъ, но что, по ироніи судьбы, у нея можетъ иногда оказаться обильный урожай дешеваго, ненужнаго тогда никому хлѣба, и что въ этомъ сопоставленіи ея убогости и обильности именно по отношенію къ зерну и заключается ея земледѣльческая трагедія. Вотъ почему, для точнаго воспроизведенія его идеи, для того, чтобы ей стало просторно въ тѣснотѣ этихъ немногихъ словъ, и чтобы было ясно также, что рядомъ съ горами жита у каждаго въ отдѣльности только зернышко, онъ пишетъ въ окончательной редакціи:
"Жита по зернышку
Горы наношены".