Лежа въ теплые солнечные дни или лунныя ночи на куляхъ барки, онъ мечталъ по-своему, глядя въ теплое голубое или синее звѣздное небо, и непереносная, упрямая жажда наживы сосала его сердце. Онъ видѣлъ себя въ будущемъ владѣльцемъ такихъ же судовъ и каравановъ, которые тянулись вереницей и сзади, и впереди, и рядомъ по водному раздолью Оки. Въ минуты этихъ, почти постоянныхъ, мечтаній онъ далъ себѣ слово, во что бы то ни стало, добиться осуществленія ихъ; онъ рѣшился для этого не пропускать ни одного случая и ловить его за хвостъ, какъ бы ни былъ тотъ скользокъ.
Съ этимъ рѣшеніемъ онъ прибылъ въ Нижній еще недѣли за двѣ, за три до ярмарки. Было время осмотрѣться и ознакомиться со всѣмъ. Первое время, пока не нашелъ болѣе постояннаго обиталища, Петръ дѣйствительно пропадалъ съ барки по цѣлымъ днямъ. Онъ изучилъ топографію мѣстности и успѣлъ познакомиться съ торговымъ движеніемъ повсюду. Онъ побывалъ въ городѣ, потолкался на нижнемъ базарѣ, на Сибирской пристани, куда пароходы тащили караваны баржей съ низовьевъ Волги и судовъ съ верховьевъ Камы, обошелъ пустые еще ряды и заглянулъ въ Кунавино.
Въ то время желѣзная дорога до Москвы еще только достраивалась и у Московской заставы, на окраинѣ Кунавина, существовали постоялые дворы и разныя дешевыя помѣщенія для пріѣзжающихъ, не имѣющихъ возможности или не желающихъ тратить лишнія деньги. На одномъ изъ такихъ нанялъ себѣ дешевенькое помѣщеніе Петръ и вскорѣ переселился въ свой клѣушокъ, взявъ его пополамъ съ однимъ бывалымъ человѣкомъ, много лѣтъ знающимъ не только ярмарку, но и всю Волгу до самой Астрахани.
Жилъ Петръ мало сказать экономно, но скупо, расходуя грошъ за грошемъ тѣ пятнадцать рублей, которые получилъ онъ отъ своего калужскаго пріятеля на прощаньи, вмѣстѣ съ новыми сапогами. Настоящій сожитель его, дѣла котораго, по видимости, были, если можно, еще хуже брехуновскихъ, тоже не травилъ лишней копѣйки, потому они другъ другу не мѣшали. Напротивъ, тотъ, знавшій ярмарку вдоль и поперекъ, обладалъ еще и завидною способностью купить на грошъ пятаковъ, то есть отыскать пятачныя удобства за грошовую цѣпу. Такъ было въ помѣщаніи, такъ было и въ продовольствіи; да кромѣ того новый знакомецъ, какъ оказывалось, искрестившій чуть ли не цѣлую Россію и въ особенности ея восточную часть, былъ неисчерпаемымъ и незамѣнимымъ собесѣдникомъ, съ которымъ время летѣло незамѣтно. Петръ пожиралъ каждое слово разсказчика, особенно о раздольи и богатствѣ Волги и Каспійскаго моря. Въ это время, будь у малаго средства, онъ не задумался бы пуститься туда.
Однако, время шло, а мѣстъ не оказывалось ни тому, ни другому компаньону. Ярмарка не обѣщала быть бойкой и въ народѣ пока никто не нуждался, а средствъ у пріятелей становилось все меньше и меньше.
При всей экономіи, впереди представлялась необходимость класть зубы на полку, еслибы не судьба, которая должно-быть стояла за Петра.
Въ одинъ изъ дней горькой безнадежности, передъ самымъ открытіемъ ярмарки, во дворъ, куда выходило помѣщеніе Петра, съ громомъ, звономъ и грохотомъ вкатилъ тарантасъ съ двумя сѣдоками, удивившій и жильцовъ, и хозяина, полагавшихъ, что господа не туда заѣхали. Однако, противъ общаго ожиданія, прибывшіе заняли тотчасъ комнату рядомъ съ нашими сожителями, втащили свои объемистые и туго набитые чемоданы, дали щедро на чай ямщику и затворились у себя, велѣвъ поставить самоваръ. Петръ, наблюдавшій за всѣмъ происходившимъ, носомъ чуялъ возможность поживы и безпрестанно повторялъ про себя одиннадцатую заповѣдь. Даже сидя у себя, онъ насторожилъ уши и караулилъ сосѣдей, точно кошка мышь.
Черезъ полчаса, заслыша скрипъ двери и зовъ сосѣда, относившійся къ отсутствующему хозяину, Петръ выскочилъ изъ своей каморки и предложилъ, если что будетъ угодно господамъ, свои сосѣдскія услуги. Въ дѣйствительности смѣтливый парень очень хорошо видѣлъ, что такъ-называемые господа были птицы того же полета, что и онъ грѣшный, но фортуна стояла, повидимому, къ нимъ лицомъ, а къ нему очень невѣжливо -- задомъ, и потому они были, разумѣется, "господа".
Съ первой же пустой услуги завязалось знакомство, за знакомствомъ сотни новыхъ услугъ, поведшихъ къ сближенію, за сближеніемъ -- пріязнь, а къ концу недѣли одинъ изъ господъ, игравшій главную роль, жить не могъ безъ Пети, какъ называлъ его, и не отпускалъ отъ себя новаго друга ни на шагъ.
Опять жизнь для Петра покатилась широкой масляницей, но онъ, наученный горькимъ опытомъ, ужь не кидался въ нее зажмуря глаза, а старался улучить минуту, чтобы существеннымъ образомъ воспользоваться ея благоволеніемъ.