-- Ты какъ же это на Волгу-то угодилъ изъ-подъ Котельвича твоего?... Да еще въ Астрахань, говоришь...
-- А такъ и угодилъ... Линія такая подошла: неурожаи у насъ были,-- ну, и другія обстоятельства. Односельчане опять взманили,-- бывалые которые,-- съ ними и ушолъ. Извѣстно, со знамымъ-то человѣкомъ надежнѣе...
-- Значитъ, отецъ-то тебя на заработки послалъ?
-- Нѣтъ, зачѣмъ?... Самъ я, своею охотою. Онъ-то не то... не нудилъ, а всилу отпустилъ... Какое! будь благополушные годы, рази отпустилъ бы?...
-- Не пойму я твоего дѣла... Какъ это такъ вѣдьмежонокъ вятскій... сидѣлъ, сидѣлъ въ своей берлогѣ, лапу сосалъ, землю пахалъ, ни рожна не видалъ,-- вдругъ, ни съ того, ни съ сего, въ Астрахани очутился, въ море рыбу ловить угодилъ. Чай тутъ свычка нужна?
-- Вона чево!... Вѣстимое дѣло, нужна. Спервоначалу-то дико казалось, точно,-- ну, а тамъ пріобыкъ, старался...
Онъ задумался на минуту, точно вспоминая или соображая что.
Красная луна всплывала все выше и выше и, блѣднѣя, озаряла все ярче его болѣзненно-задумчивое, грустное лицо.
-- Эхъ, не работать мнѣ таперь, какъ въ тѣ-поры. Не у чево!-- съ чувствомъ какого-то тоскливаго сожалѣнія началъ онъ опять, уставясь на луну.-- Нѣ-ѣтъ, не работать... Тогды сердцемъ я въ работѣ-то припалъ, душу клалъ въ ее, гадалъ, на всю жизнь... надѣялся -- вотъ што!... Все прахомъ пошло!-- махнулъ онъ рукой и замолчалъ.
-- Какъ такъ?... Не поймешь у тебя. Ты сказывать, такъ все сказывай.