Такъ чередовались дни и ночи, жаръ и свѣжесть, ведро и ненастье, незамѣтно приближая нашихъ случайныхъ спутниковъ къ цѣли. Они обгоняли вереницы парусныхъ сплавныхъ судовъ всѣхъ формъ и вмѣстимости отъ ловецкой лодки до бѣляны { Ловецая лодка -- мелкое морское рыболовное судно, поднимающее отъ 200 пуд. Въ большинствѣ эти лодки дѣлаются для Астрахани на пристаняхъ верховыхъ губерній, изобильныхъ лѣсомъ. Въ Астрахани онѣ сильнѣе крѣпятся, т. е. подпушаются шпигоремъ (гвоздемъ съ большой шляпкой) и тщательнѣй конопатятся. Ловъ въ морѣ весь производится съ нихъ. Б ѣ ляна -- огромное бѣлое, не смоленое, судно съ дровами и лѣсомъ.}. На встрѣчу имъ ползли коноводныя машины, носившія названіе коноводовъ, и кабестанные { Коноводки -- огромныя суда, на которыхъ устраивался конный приводъ и содержались десятки лошадей. Такое судно вело за собой караванъ -- чуть не городъ. Дѣйствовало оно завозомъ гигантскихъ якорей впередъ, канатъ отъ которыхъ наматывался лошадьми.-- Кабестанъ -- та же система, но паровая.} пароходы тащили огромные караваны, цѣлые города, баржей, подчалковъ и п а узковъ { Паузокъ -- судно для отгрузки. Паузиться -- отгружать.} съ хлѣбомъ, саломъ, спиртомъ, табакомъ, мареной, хоралаши хлопка и бочками чихиря. Не частые еще въ то время, легкіе пароходы мелькали мимо внизъ и вверхъ, свистя, шипя и выбивая частую дробь мокрыми плицами, сверкавшими на солнцѣ. Попадалось множество буксирныхъ пароходовъ, задыхавшихся подъ тяжестью ведомыхъ грузовъ, ожидаемыхъ въ ярмаркѣ.
Петру, выкинутому чуть не прямо изъ узкой сферы мелочной лавки на Волгу, сначала все это было ново и любопытно, но интересовался онъ исключительно экономической стороной видимаго, которая, къ сожалѣнію, была почти неизвѣстна Степану; за то въ водоливѣ баржи любопытный черновскій уроженецъ нашелъ не только цѣлую энциклопедію всего нижневолжскаго судоходства, но и грузовъ, несомыхъ имъ. Простому практичному русскому крестьянину-водоливу оказывались извѣстны не только мѣста производства этихъ грузовъ, но и цѣны ихъ внизу и вверху, и мѣста сбыта и потребленія ихъ. Распрашивая водолива о томъ или другомъ, Петръ, въ глубинѣ души, удивлялся и завидовалъ разнообразію и полнотѣ свѣдѣній въ простомъ русскомъ мужикѣ, котораго онъ привыкъ, во тьмѣ своихъ мѣщански-лавочныхъ умозаключеній, и за человѣка-то не считать. Въ извѣстномъ смыслѣ, это послужило для способнаго парня добрымъ урокомъ, показавъ ему его собственное непроходимое невѣжество и недостаточность одного только знанія одиннадцатой заповѣди, а главное -- дало понять, какую массу полезнаго можно извлечь изъ самаго, повидимому, простого человѣка. Степаномъ онъ также воспользовался по-своему. Въ теченіе пути онъ успѣлъ выспросить у него все касающееся до Астрахани, рыбныхъ промысловъ и разнаго рода занятій, свойственныхъ краю. Онъ вникалъ во всѣ мелочи, которыя считалъ полезными или необходимыми себѣ и своей будущей дѣятельности. Такимъ образомъ, еще далеко не доходя до Астрахани, онъ имѣлъ приблизительное понятіе о мѣстоположеніи и всѣхъ важнѣйшихъ торговыхъ пунктахъ города.
Попутные города и мѣстечки, гдѣ только приходилось останавливаться пароходу для сдачи грузовъ или погрузки дровъ, тоже не ускользнули отъ вниманія любопытнаго пассажира и онъ спѣшилъ обѣгать или объѣхать ихъ, смотря по времени остановки и обширности города.
Чѣмъ ниже, характеръ рѣки все болѣе измѣнялся, притоки ея становились все рѣже и незначительнѣе и ниже Вольска одинъ только ничтожный Ерусланъ пропадалъ въ ней, какъ капля въ морѣ. Вскорѣ миновали Камышинъ, Дубовку, и сама многоводная рѣка, все ближе подходя къ приморской низи и задерживаемая ею, стала отбрасывать рукава влѣво. Вмѣстѣ съ Ахтубой { Ахтуба -- первый рукавъ Волги, за которомъ лежатъ городъ Царевъ и Царевскій уѣздъ, самый восточный, граничащій со Внутреннею Букеевскою ордой. За Ахтубой недалеко лежитъ извѣстное Баскунчакское соляное озеро. Въ настоящее время по берегамъ рѣки производятся изобильные посѣвы пшеницы.} начиналась дельта Волги.
Съ каждымъ шагомъ впередъ виднѣлись все чаще и чаще побочные протоки, носящіе наименованіе воложекъ, ериковъ и рѣчекъ. Эти отпрыски Волги кидались изрѣдка вправо, а въ большинствѣ влѣво, по направленію къ ушедшей туда Ахтубѣ -- старшей дочери Волги, точно силясь связать и удержать ее безчисленными узами съ матерью-рѣкой. Это кружево протоковъ, все тѣснѣй и запутаннѣе переплетающихся между собою, образовало множество острововъ, желтѣвшихъ камышами и зеленѣвшихъ лѣсами и луговинами. Водолюбивые талъ и ветла, осокорь, тополь и ива, чѣмъ ближе въ морю, тѣмъ гуще и чаще покрывали острова и тѣснѣе жались къ водѣ, окаймляя протоки. Разумѣется, съ мимоидущаго каравана нельзя было видѣть всей площади, изрѣзанной водой, но протоки, безпрестанно уходящіе то въ одну сторону, то въ другую отъ главнаго русла, заставляли предполагать кругомъ цѣлый лабиринтъ воды. На дѣлѣ это дѣйствительно было такъ, но съ какимъ изумленіемъ открыли бы ротъ не одни невѣжественные Брехуновы, еслибъ имъ сказали, что въ дельтѣ Волги, то-есть только въ южной ея части, насчитывается болѣе тысячи острововъ,-- такъ искрещена и изрѣзана протоками площадь огромнаго треугольника дельты, имѣющаго въ основаніи, т. е. въ морѣ, болѣе полутораста верстъ и болѣе двухсотъ устьевъ рѣки-матушки.
Наконецъ, также какъ и Ахтуба, влѣво ушли многоводный Бyз а нъ и Рыч и { Бузанъ и Рыча -- рукава Волги.}. До города оставалось не далеко, но было раннее утро и въ караванѣ, кромѣ лоцмановъ, все спало мертвымъ сномъ. Однако кровожадный комаръ дельты не далъ спать Петру, не имѣвшему понятія о пологѣ {Понятіе о полог ѣ имѣетъ каждый, но цѣль астраханскаго полога -- сдѣлать невозможнымъ доступъ комара къ спящему, потому онъ шьется изъ крѣпкой, но рѣдкой ткани, въ видѣ короба дномъ вверхъ, а нижняя часть его подправляется подъ постель послѣ того, какъ легъ человѣкъ.} и его необходимости здѣсь. Пріятели поднялись рано и вышли на палубу, свѣжую и мокрую отъ изобильной росы, дождемъ поливающей здѣсь раскаленную почву. Дышалось легко. Усталая грудь, послѣ душной каюты, захлебывалась чистымъ, влажнымъ, прохладнымъ воздухомъ, точно сгорающій жаждою -- прохладнымъ питьемъ. Справа стояли песчаныя невысокія кручи обрывами, слѣва зеленѣли острова, покрытые деревьями и желтѣющіе камышами, выдвинутыми въ воду.
Спутники стояли на палубѣ и глазѣли по сторонамъ, когда русло, лежавшее по зюйдъ-весту, поворачивая, пошло по зюйдъ зюйдъ-осту и на правомъ берегу показалось зданіе своеобразнаго и страннаго вида.
-- А, хурулъ! { Хурулъ -- храмъ калмыковъ, которые всѣ ламаиты.} значитъ и городъ видать!-- вскликнулъ Степанъ, переходя на другой бортъ баржи. Онъ всматривался впередъ, притѣнивъ глаза отъ встававшаго въ той сторонѣ солнца.
Въ самомъ дѣлѣ, внизъ по рѣкѣ, влѣво, большой, амфитеатромъ раскинутый, городъ лежалъ на невысокомъ холмистомъ мысу, бросаясь въ глаза прежде всего бѣлымъ двухъэтажнымъ корпусомъ своего собора, поднимавшимся на одномъ изъ холмовъ или бугровъ, какъ говорятъ здѣсь. Золотые кресты церквей горѣли тамъ и сямъ розово-золотымъ жаромъ восходящаго солнца, но оно было сзади, и, тѣснясь къ самому берегу широкой водной площади, городъ представлялъ собою только синеватый силуэтъ огромной груды зданій, поднимавшихся одни надъ другими. Небо отдавало розовымъ перламутромъ надъ этой синевой. Огромная масса воды чуть шевелилась впереди, уходя внизъ; суда всѣхъ типовъ и величинъ -- далекой Волги и близкаго моря -- стояли раскиданныя тамъ и сямъ по всему волжскому раздолью или тѣснились къ городу. Бѣлые высокіе паруса, подернутые румянцемъ утра, сновали туда и сюда; одни реяли, другіе по вѣтру несли свои упругія, полныя груди; флаги, вымпела и флюгера,-- флюгарки, какъ зоветъ ихъ народъ,-- играли, трепетали и волновались въ безоблачной синевѣ неба. Кромѣ далекихъ свистковъ пароходовъ, звука не доходило оттуда до шедшаго каравана; однако, съ каждымъ оборотомъ колеса, пѣнившаго тихую воду, раскинувшаяся панорама раздвигалась и дѣлалась яснѣй. Почти подъ самымъ городомъ широкое зеркало Балды { Балда -- рукавъ Волги, ниже котораго версты двѣ, въ данное время, начиналась сѣверная часть города, по сіе время носящая названіе "селенія".} уходило опять влѣво, какъ и всѣ протоки и рукава, отбрасываемые главнымъ русломъ Волги. По берегу замелькали разныя подгороднія постройки: пивоварни, домики селенія, ловецкія и лѣсныя пристани. Пароходъ подходилъ къ цѣли.
-- Это што же такое: соборъ, што ли?-- обратился къ Степану Брехуновъ, указывая въ сторону дѣйствительно величаваго зданія собора и тянувшейся по холму крѣпостной стѣны.