Вскорѣ тройки свернули влѣво и потерялись въ островахъ, поворачивая то туда, то сюда по блѣдно-розовому снѣгу, окрашенному только-что восходящимъ солнцемъ, растущимъ и распускавшимся въ небѣ, точно бутонъ царственнаго цвѣтка. При каждомъ поворотѣ оно то выглядывало, то безуспѣшно пряталось въ голомъ густомъ чернолѣсьи или золотыхъ камышахъ, не двигавшихся ни единымъ султаномъ, ни единымъ перомъ, посеребреннымъ снѣжкомъ. Заячьи и волчьи слѣды безпрестанно виднѣлись въ рыхломъ неглубокомъ снѣжкѣ, ровно покрывавшемъ извивы протоковъ; изрѣдка попадались примятыя мѣста, гдѣ валялся косой, или появлялся осторожный слѣдовъ лисы Патрикѣвны. Пѣгая, зеленокрылая сорока безпрестанно перелетала изъ острова въ островъ или кричала и спорила въ сторонѣ отъ проѣзжавшихъ; сѣрые, степные, хохлатые жаворонки бѣгали на заѣзженныхъ мѣстахъ, выклевывая изъ навоза уцѣлѣвшій овесъ; снѣгурки { Сн ѣ гурка -- черная, съ серебристыми крапинами, или темно-сѣрая птичка, появляющаяся здѣсь стаями только по зимамъ, почти всегда по проѣзжимъ путямъ. Если не ошибаюсь, она принадлежитъ къ виду овсянокъ. Мясо вкусное, но иногда горчитъ.} срывались и уносились быстрою темною стаей, точно скворцы лѣтомъ; зоркая, прожорливая скопа или дымчато-бурый недвижный орланъ бѣлохвостъ (мѣстный орелъ) задумчиво сидѣли тамъ и сямъ на выколотой льдинѣ, стоящей ребромъ надъ прорубью.
Часа черезъ два остановились противъ киргизской кибитки, сидѣвшей въ сѣверной части Барыни. Гости и Вязовые весело повскакали съ саней, потому что кабаньихъ слѣдовъ -- чѣмъ ближе къ морю, тѣмъ оказывалось больше, такъ что нетерпѣливыя собаки нѣсколько разъ уходили въ сторону по свѣжему слѣду. Приходилось подолгу отзывать и ждать ихъ. Двѣ такъ и отбились и прибѣжали, высуня языкъ, нѣсколько позже, когда уже охотники согрѣли чайникъ, пили чай и закусывали вкругъ пылавшаго костра въ кибиткѣ.
Черезъ часъ три пристяжныя лошади были осѣдланы подъ гостей, для которыхъ ходьба по рыхлому снѣгу, а въ особенности преслѣдованіе звѣря по камышамъ были бы утомительны съ непривычки, и вся компанія конныхъ и пѣшихъ, въ сопровожденіи собакъ, отправилась на поиски. Кабана, по увѣренію киргиза, кругомъ было "до чорта".
Въ самомъ дѣлѣ, еще не сдѣлали охотники и ста саженъ по ерику, на которомъ сидѣлъ киргизъ, какъ крупный кабаній слѣдъ съ Барыни пересѣвъ имъ дорогу и скрылся въ камышовой чащѣ противулежащаго острова. Несмотря на то, что слѣдъ казался не совсѣмъ-то свѣжимъ, охотники повернули по немъ, удерживая собакъ, и невдалекѣ напали на недавно покинутое гайн о и свѣжеразрытые, выдранные корни камыша. Очевидно, что звѣрь ночевалъ, кормился здѣсь и покинулъ островъ, едва ли не почуявъ близость собакъ и людей.
Чутье кабана изумительно и по вѣтру онъ откроетъ присутствіе живого существа на очень далекое разстояніе. Потому настичь его по вѣтру очень и очень трудно, если только возможно. Прежде нежели охотникъ спохватится, тотъ уйдетъ на огромное разстояніе. Естественно, что при преслѣдованіи всегда принимается въ соображеніе направленіе и сила вѣтра.
Только-что убѣдились въ недавнемъ пребываніи звѣря, какъ Степанъ свиснулъ собакъ и направилъ ихъ по свѣжеотпечатанному шляху. Въ нетерпѣніи онъ самъ кинулся за исчезнувшею стаей. Вскорѣ островъ былъ пересѣченъ и шляхъ вывелъ въ новый ерекъ и скрылся въ новомъ островѣ.
Степанъ остановился на ровной ледяной поверхности протока, чуть-чуть подернутой мерзлымъ, обледенѣвшимъ снѣжкомъ. Видно было, что теплое полуденное солнце неоднократно распускало его, а свѣжая морозная ночь подсушивала. Онъ поджидалъ товарищей и прислушивался. Кругомъ не было слышно звука,-- собаки точно провалились.
Вскорѣ послышался хрустъ и трескъ камыша и показались сперва конные, а потомъ и пѣшіе охотники.
Не успѣлъ еще пожалѣть Степанъ, что занапрасно пустили собакъ, что звѣрь, напуганный появленіемъ людей и собакъ, надо быть, далеко ушелъ, какъ вдругъ въ чистомъ, морозномъ утреннемъ воздухѣ, сухомъ и густомъ, звонко и пронзительно раздалось, точно ударило всѣхъ въ ухо, отрывистое собачье тявканье, перешедшее въ частый одинокій лай, вскорѣ подхваченный всею стаей.
Всѣ бросились въ островъ по едва замѣтному шляху и скрылись въ камышѣ. Пѣшіе бѣжали, не теряя слѣда, конные кинулись прямо на собачьи голоса, но они съ каждымъ шагомъ впередъ, къ сожалѣнію и досадѣ охотниковъ, слышались глупге и дальше. Очевидно, звѣрь не намѣревался останавливаться и поджидать охотниковъ. Такимъ образомъ прошли островъ, другой и третій, когда лай совсѣмъ затихъ и невозмутимая мертвая тишина воцарилась кругомъ.