Несмотря на то, что рана парня оказалась неопасною и кость была чуть тронута, чрезмѣрная потеря крови повела за собою сильное лихорадочное состояніе, которое продержало его въ постелѣ болѣе мѣсяца.
Вообще соболѣзнованіе и боязнь за парня, котораго любили въ сеньѣ Вязовыхъ, оказались сильнѣе, нежели заслуживала болѣзнь. По возвращеніи охотниковъ съ нежданнымъ результатомъ охоты, женская половина дома разразилась упреками и плачемъ. Досталось мужьямъ, сыновьямъ и братьямъ, чего смотрѣли; но, что болѣе всего изумило дѣда, сильнѣе прочихъ убивалась старшая его внучка, Ариша, дочь старшаго сына, которой доходилъ восемнадцатый годъ.
Дѣдъ задумался и что-то соображалъ.
Недавно еще Ариша была живымъ, бойкимъ, но кроткимъ существомъ, любимымъ даже внѣ семьи, но, въ послѣднее время, дѣвушка измѣнилась такъ внезапно и вруто, что обратила общее вниманіе семейныхъ и особенно дѣда. Дѣвушка сдѣлалась серьезною, сосредоточенною и грустною безъ всякой видимой причины, которая оставалась неизвѣстною, какъ ни добивались мать и дѣдъ. Никому не приходило въ голову, что перемѣна эта соотвѣтствовала времени, когда семья узнала и удостовѣрилась, что Степанъ женатъ, и, разумѣется, никто не могъ догадаться, что вѣсть дошла до Ариши, увы, слишкомъ поздно. Никто не зналъ, какъ непереносно и горько ей было именно то, что меньше всѣхъ думалъ объ этомъ виновникъ ея горя, смотрѣвшій на нее какъ на сестру.
Какъ бы то ни было, во все время болѣзни она буквально не отходила отъ постели больного, просиживая около него дня и долгія зимнія ночи, и думала, часто не замѣчая слезъ, катившихся по ея лицу.
А онъ, больной, не зналъ ничего, не подозрѣвалъ до тѣхъ поръ, пока однажды ночью, послѣ долгаго тяжелаго бреда, придя въ себя, не почувствовалъ на лицѣ чьихъ-то горячихъ слезъ и рыдавшихъ устъ. Вскинувъ удивленные глаза, онъ увидалъ надъ собой плачущее лицо сидѣлки и тотчасъ сомкнулъ ихъ, понявъ все, боясь понять все... И, странное дѣло, впечатлѣніе ночной сцены, чувства, вспыхнувшаго въ дѣвушкѣ-ребенкѣ, напоминало больному не о ней, а о другой, далекой Аришѣ, когда-то безжалостно покинутой имъ съ крохотнымъ неповиннымъ ребенкомъ. Зная, что не имѣетъ ни права, ни мужества заѣсть чужую, юную, цвѣтущую жизнь, ни на минуту не подалъ онъ вида, что ему снился этотъ мимолетный, тревожный и радужный сонъ. Едва вспыхнувъ, онъ потухъ въ немъ.
Поправившись, онъ пошелъ къ дѣду, прося отпустить его.
-- Домой надумалъ, Ульянъ Дмитричъ,-- объявилъ онъ ему.
Тотъ тревожно и пытливо посмотрѣлъ въ смущенно-хмурое лицо парня и дѣло было кончено безъ лишнихъ словъ.
Вѣроятно, въ глубинѣ души, старикъ не разъ благословилъ уходившаго.