-- Што такое? Гдѣ?-- привставъ, вглядывался Петръ.
Множество малыхъ и большихъ, косыхъ и прямыхъ парусовъ бѣлѣли, отражаясь въ тихой стекловидной поверхности рѣки. Вѣтеръ чуть дышалъ, суда и лодки лѣниво, чуть замѣтно подвигались вверхъ и внизъ. Цѣлые караваны съ хлѣбомъ, горяньщиной, пеньковымъ и желѣзнымъ товаромъ, углемъ, дегтемъ, смолою, съ глиняной и стеклянною посудой, съ кульемъ и рогожами, съ керасиномъ и хоралами хлопка, съ чихиремъ, рыбой, шкурьемъ и солью стояли на стрежнѣ, по берегамъ и пристанямъ Волги. Мелкія суда -- лодки, досчанники, рыбницы и прорѣзи { Досчаникъ -- плоскодонное судно, вродѣ парома.-- Прор ѣ зь -- рыбница, у которой глухіе только носъ и корма, а бока средней части прорѣзаны для постояннаго входа и выхода воды, ради живой рыбы. Рыбница -- глухое судно для спалой рыбы, идущей въ посолъ.} сновали туда и сюда, нагруженныя мелкою сухою рыбой, сѣномъ, арбузами и дынями и живою рыбой разнаго рода. Пароходы стучали плицами по тихой водѣ и бѣгали, бросая клубы бѣлаго пара и темныя спирали дыма по безоблачной синевѣ неба.
-- Што же такое?-- повторилъ вопросительно Петръ, не понимая, на что именно указывалъ Зурабеновъ.
-- А вотъ мало ли -- дощаникъ, прорѣзъ, лодки -- видишь?
-- Ну?...
-- На многава -- на десать рублей и товаръ-то нѣтъ, а торгуетъ,-- колесомъ дѣло идетъ. Разъ продалъ, опять купить пойдетъ. Иново раза два и болше оборотитъ, анъ въ денъ-то чуть рубль на рубль не ползуется.
-- Што ты, Нерсесъ Самсонычъ!-- обрадовался растаявшій Петръ.
-- Чево менѣ?... Правду говору. Самъ пытай,-- увидишь,-- дѣло не болшой! Ишъ прбрѣзь-то съ ракомъ будетъ,-- опять указалъ онъ въ окно,-- всево товаръ считать, чай рублей пять будетъ ли, нѣтъ ли. Мало ли такова дѣла...
Въ заключеніе Зурабековъ указалъ Петру на такую массу мелкой городской торговли и промышленности и нарисовалъ такую подробную картину ихъ, что Брехуновъ, до сихъ поръ наблюдавшій ихъ только поверхностно, просто-на-просто руками развелъ и замѣтно ободрился и повеселѣлъ. Оказывалось, что дѣло, и далеко не мудреное, было дѣйствительно повсюду и въ самыхъ разнообразныхъ видахъ и размѣрахъ. Трудно было даже упомнить все, на что указывалъ собесѣдникъ.
Онъ говорилъ подробно и вразумительно, приводя самыя микроскопическія цифры, о продуктахъ огородничества, бахчей, фруктовыхъ и виноградныхъ садовъ города, дававшихъ занятія тысячамъ лицъ, начиная съ бѣдной торговки, вся затрата которой ограничивалась рублемъ, до торговца, скупавшаго урожаи цѣлыхъ садовъ и бахчей и отправлявшаго фрукты, дыни, арбузы и виноградъ въ столицы и большіе города по Волгѣ.