-- Нельзя мнѣ, Петръ Петровичъ,-- хозяйка ждать станетъ, да и парнишка соскучился. Запоздаешь опять,-- дорога дальняя, самъ знаешь. Нѣтъ, унь въ другой разъ когда, а теперь прощенья просимъ.
-- Какъ? Ужли обидѣть захочешь?... Не повѣрю я этому. Въ кои-то вѣки, масляная на дворѣ и -- на-ка! Ты хоть на полчасика, право. Дѣло у меня есть къ тебѣ; право. Ну, зайди!
Черезъ четверть часа пріятели сидѣли за блинами и самоваромъ, такъ какъ отъ водки Степанъ начисто отказался. Въ недолгое время много новаго узнали другъ о другѣ старые спутники, но правду,-- всю правду, какъ и прежде,-- узналъ одинъ, потому что другому нечего было таить,-- его душа была покойна, счастлива и -- открыта. Другой моталъ себѣ на усъ. "Разжился", думалъ онъ.
Тутъ кстати передалъ Брехуновъ Степану и свою просьбу. Дѣло заключалось въ томъ, что ему необходима была средняя свойская на веслу изъ проката. Онъ будто бы искалъ и не находилъ ея въ городѣ болѣе трехъ недѣль и хотѣлъ уже ѣхать по ловецкимъ селамъ въ черни, такъ какъ весною собирался съ товарищами покупать рыбу въ морѣ.
-- Искалъ, да гдѣ ее найдешь? Всякій самъ наровитъ тоже. Время знаешь какое: отошла масляница барамъ-то, да и полнымъ сундукамъ тоже. Смотри, што вольнаго народа въ море идетъ.
Степанъ, у котораго была одна лодка, хоть и не совсѣмъ залишняя, но большая, по добротѣ своей не отказалъ любезному своему пріятелю, только велѣлъ прибѣгать за ней раньше, чтобы со вскрытіемъ воды.
-- Самъ рано въ море уйду,-- закончилъ онъ и распрощался съ ласковымъ хозяиномъ.
"Вотъ ты и пойми человѣка-то!-- разсуждалъ онъ самъ съ собою, идя домой, на селеніе.-- Тотъ да не тотъ! Со всѣмъ радушіемъ человѣкъ, выходитъ, а я его еще надысь... Вотъ тутъ и понимай! Пудъ соли съѣсть съ человѣкомъ-то надо, сказываютъ, да и то еще... Надо-быть онъ мени не призналъ тогда за настоящаго-то".
Въ ночи отецъ съ сыномъ опять были дома, а тамъ наступилъ постъ и работа, такъ все это свиданіе и забылось,-- совсѣмъ изъ головы выскочило.
Не тотъ человѣкъ былъ Петръ Петровичъ, чтобы не напомнить о себѣ въ свое время.