-----
Съ каждымъ днемъ все выше и выше забиралось въ небѣ вешнее солнце и припекало все теплѣй. Изъ-подъ снѣгу, тамъ и сямъ, выглянула земля; ледъ ч и знулъ, какъ говорятъ здѣсь,-- рубище зимы ветшало и рѣдѣло. Казалось, вотъ-вотъ: спящая царевна-дельта проснется, встанетъ и перемѣнитъ покровы. Ужъ голоса птицъ, летящихъ съ юга и вереницами колебавшихся въ небѣ, привѣтствовали и будили, ее: "Встань, встань!... Пробудись!... Разомкни вѣжды"; въ тепломъ океанѣ неба взывали утки, гуси, лебеди, колпицы, ибисы и сотни иной пернатой твари. Пѣли жаворонки, щебетали ласточки, безъ умолка болтали скворцы; темносиніе шелковистые грачи торжественно-важно шагали по обнаженнымъ мѣстамъ родимой груди, клювомъ стуча и врываясь въ ея сердце, точно желая пробудить его и оказать: "вставать пора!"
Могла ли она остаться глуха къ этому зову?...
. О, нѣтъ! Все слышнѣе дѣлалось біеніе ея сердца, все тенлѣе дыханіе туманами поднималось къ небу. Зажурчали ручьи, про-' играли протоки, проносило послѣдній ледъ къ морю,-- пульсъ и кровообращеніе возстановились въ дельтѣ. Пора, пора!... Бѣлые паруса ринулись и затрепетали въ воздухѣ. Ожила, прекрасная царевна.
Время близилось къ Благовѣщенью. Морскія суда и лодки -- черныя птицы съ бѣлыми крыльями, что никогда гнѣзда не вьютъ, собирались летѣть въ родимое море.
Суда Степана, казалось, тоже, вотъ-вотъ, взмахнутъ бѣлыми крыльями парусовъ. Все было готово къ отвалу, все ходило веселое и довольное, хотя и работало, не покладая рукъ,-- въ особенности Гриня ногъ подъ собой не чуялъ. Одна Арина была точно въ воду опущенная,-- отецъ бралъ сына въ море; нельзя было,-- парню одиннадцатый годъ, пошелъ. Само не зная отчего, боялось этого моря вѣщее, жецское сердце.
Каждая минута теперь была дорог а матери: уже вечерѣло, а на утро, чуть солнышко глянетъ, ей и слѣда не останется отъ родимыхъ людей,-- улетятъ ровно чайки морскія. Но и тутъ добрые люди, не дали бабѣ, наглядѣться ни нихъ.
Въ ерикѣ показался рваный парусишка съ выстрѣломъ и небольшая остроноска остановилась противъ воротъ. Петръ Петровичъ не забылъ напомнитъ о себѣ, явившись по уговору за свойской, которую кстати только-что столкнули на воду.
Безцеремонный гость этотъ остался ночевать и, какъ на грѣхъ, цѣлый вечеръ точилъ лясы съ молчаливымъ хозяиномъ, которому, правду сказать, было не до того. Глядя на жену, у него у самого выболѣло все сердце. Ему стало жаль Ариши, видя, какъ тихо, покорно и жестоко она убивается, какъ не отпускаетъ отъ себя на шагъ Гриню, ровно его на смерть везутъ.
А любознательный Петръ Петровичъ, между дѣломъ, обо всемъ поинтересовался и выспросилъ у Степана: и о томъ, кому онъ рыбу сдаетъ, и о томъ, гдѣ ловить думаетъ, и сколь много рабочихъ беретъ, да и о многомъ такомъ подходящемъ. А узнавъ, гдѣ его найти въ морѣ,, даже въ гости къ нему побывать обѣщался, Гринѣ гостинца изъ города привезть. Всѣмъ желалъ угодить ласковый, разговорчивый гость, да -- на-поди -- не лежало къ гостю сердце глупой бабы,-- кляла она его за пріѣздъ.