Три дни пробыли и протолкались старикъ съ Ариной въ городѣ, но узнать такъ-таки ничего и не узнали.
Дошли до нихъ, правда, неопредѣленныя свѣдѣнія, которыя только окончательно сбивали ихъ съ толку. Говорили, наприм., что одинъ изъ ловцовъ забѣгалъ въ Степану на посуду и чай у него пилъ, "что было это еще въ концѣ апрѣля, что стоялъ онъ на лову въ нордѣ отъ Булаловъ, что бѣлуги у него было много и что онъ ждалъ только лоцмана, съ другой посуды, съ товаромъ, чтобы погрузить туда же и свой и бѣжать въ Астрахань. Ловецъ, о которомъ говорили, давно, ушелъ опять въ море и удостовѣрить слуха было некому. Что касается братьевъ Зоиныхъ, которымъ Степанъ сдавалъ товаръ, то, и къ ихъ величайшему удивленію, никакой сдачи отъ него не было, несмотря на изобильный ловъ въ морѣ вообще.
Можно было бы оказать, что Арина и дѣдъ вернулись домой за съ чѣмъ, еслибъ и та и другой не привезли съ собою тяжелаго сердца. Старикъ, боялся въ глаза смотрѣть бабѣ, точно былъ виноватъ тутъ, точно онъ силою спровадилъ Степана въ море. Въ умѣ онъ давно рѣшилъ немедля отправиться на развѣдки между окрестными ловцами, чтобъ отыскать такихъ, которые ловили въ одной части моря со Степаномъ. Въ Астрахани онъ тоже просилъ и кланялся, чтобы, въ случаѣ вѣсти о парнѣ, дали звать ему немедленно.
Одна только польза, кажется, и получилась отъ поѣздки дѣда и Арины въ городъ. Слухъ объ исчезновеніи Степана распространился вообще между ловецкимъ, населеніемъ -- и астраханскимъ, и приходящимъ -- и послужилъ причиною, что о дѣлѣ заговорили, что появились на свѣтъ еще кое-какія указанія и вѣсти о пропавшемъ. Вообще вниманіе было возбуждено не только въ населеніи, но и въ начальствѣ, а это уже что-нибудь значило.
Прошло еще немного времени, но Арина и дѣдъ уже не могли спокойно сидѣть на мѣстѣ. Первая, въ особенности, не находила себѣ покоя,-- она металась, какъ мать, потерявшая дѣтей. Вскорѣ они уѣхали въ Астрахань вновь -- подавать явку о пропажѣ отца и сына.
VII.
Еще съ мѣсяцъ назадъ, въ началѣ мая, надъ Астраханью стояло ясное, безпощадно жаркое утро, вовсе не похожее на майское. Время близилось къ двѣнадцати часахъ и солнце стояло въ зенитѣ, обдавая все и всѣхъ тропическимъ жаромъ, отъ котораго некуда было дѣваться.
Однако въ выходахъ {Выходъ -- сооруженіе для храненія рыбы, въ видѣ длинной широкой галлереи, въ нѣсколько десятковъ саженъ длины, освѣщенной иллюминаторами сверху. Средина такого выхода занята огромными рыбосольными ларями, на нѣсколько тысячъ пудовъ каждый, а кругомъ, по наружной стѣнѣ, огромными ледниками, одна набивка которыхъ иногда переходятъ за тысячу рублей, несмотря на близость Волги, а слѣдовательно и льда. Стоимость такихъ выходовъ доходитъ до пятидесяти тысячъ рублей и масса хранившейся въ немъ рыбы до сотни тысячъ пудовъ. Рыба покупается и хранится здѣсь большею частію красная: бѣлуга, осетръ и севрюга.}, по берегу, за Волгою, вытянутыхъ противъ самаго города, кипѣла неустанная работа. Къ мосткамъ, выступавшимъ на самую поверхность рѣки, противъ каждаго выхода, жались десятки морскихъ ловецкихъ лодокъ всякаго размѣра, по большею частію свойскихъ. Лодки были гружены рыбой и одна за другой ожидали очереди -- поскорѣе свалить товаръ хозяевамъ или арендаторамъ выходовъ, чтобы получить разсчетъ, искупиться и вновь идти въ далекое море. Время было дорого,-- ловъ Богъ послалъ обильный. Все точно радовалось, работало весело; весело было и со стороны смотрѣть на такой общій праздникъ, въ которомъ участвовалъ каждый, начиная съ милліонера до послѣдняго нищаго. Обыкновенно такъ рѣдко бываетъ и благополучіе одного влечетъ за собою ущербъ, другихъ.
Въ выходѣ Смолокуровыхъ, гдѣ шла та же суета, у самыхъ вѣсовъ, противъ тяжелыхъ растворовъ передвыходья, стояла куча народа и слышался споръ о немъ-то между пріемщикомъ и сдатчикомъ, безъ котораго обходится здѣсь рѣдкая сдача рыбы.
-- Ты што же это -- примялъ, примялъ, болѣ половины въ лари свалилъ, а таперъ, на-ка, браковать сталъ, а?-- звучалъ голосъ рыжаго мужика, со злыми, хитрыми, зеленоватыми глазами и угрюмымъ лицомъ.-- Рази это резонтъ?... Такъ-то я-бъ те и сдавать ни сталъ.