-- Ты, почтенной, же шуми,-- здѣсь ни кабакъ! Не хочешь сдавать,-- не надо. Много вашего брата! На данное количество бери записку, да и проваливай, сдавай кому хошь. Здѣсь, видишь, што народу ждетъ.
-- Не надо мнѣ записки твоей. Подай мою рыбу назадъ -- и все тутъ. Записка!-- кричалъ рыжій.
-- Ахъ ты чортова голова,-- разсердился прикащикъ,-- ты чеве-жь давеча не дышалъ, кака у тебя рыба-то въ лодкѣ,-- я бы и примать не сталъ.
-- Какая такая рыба?!..
-- А такая! Сверху-то чуть не коренная была -- совсѣмъ просоленая, а таперь, чѣмъ ниже, все свѣжѣй ждетъ; на днѣ, значитъ, совсѣмъ свѣжая будетъ. Такую рыбу совсѣмъ и приматъ нельзя. Ей надо еще на выходѣ полежать, стечь, чортова ты образина! Знаешь ты это али нѣтъ? А то "браковать, браковать", туда же!-- передразнилъ рыжаго прикащикъ.-- Песъ тебя знаетъ, гдѣ ты тамъ эту и рыбу-то бралъ,-- вверхъ дномъ вся перебуторена. Право!
-- Ну, ужъ примай, нечево дѣлать,-- какимъ-то вдругъ, внезапно, осѣлъ и смѣшался сдатчикъ.-- Перебуторена... Изъ одной посуды въ другую перекладали, вотъ и перебуторена,-- появился онъ немного погодя.
-- А говорилъ, давеча, въ морѣ окунали... Что же, вы ее у одного, што ли, купили? Одинъ товаръ-то сейчасъ видать,-- вставилъ прикащикъ, не придавая впрочемъ случаю особеннаго значенія.
Рыжій совсѣмъ смолкъ.
-- Какъ тебя?!...-- обратился къ нему прикащикъ, когда дача была кончена.
-- Ась?!