Такимъ образомъ она-впередъ обезпечила себѣ отступленіе, еслибы что и показала не въ пользу или даже во вредъ Брехунова. Такъ это и было во множествѣ случаевъ. Сперва, напримѣръ, она показала было, что постоялецъ ея ходилъ въ море на рыболовство, но когда ясно опредѣлилось, что Петръ, ушедшій изъ Астрахани поздно и возвратившійся рано, успѣлъ наловиться несообразно быстро, она стала показывать, что онъ ходилъ можетъ быть и для покупая товара, что дѣлъ его въ морѣ знать ей нельзя.
Однимъ словомъ, такимъ и подобными отвѣтами умная, разбитная баба лавировала между Сциллой и Харибдой, избѣгая той и другой. По возможности она не запиралась и не отказываясь отвѣчать, но самые отвѣты свои дѣлала для себя неотвѣтственными, очень основательно объясняя ихъ незнаніемъ мужского ловецкаго или морского дѣла.
Вообще она вилась и ускальзывала какъ угорь, пока обстоятельства дѣла и факты не бросили тѣни на нее и ея слова. Такъ, на прямой вопросъ полицейскаго офицера, есть ли у нея въ домѣ деньги, она не задумываясь объявила, что есть малость только на текущіе расходы, что всѣ свои другія деньги она отдала еще по веснѣ Петру Петровичу на покупку рыбы. Между тѣмъ, при обыскѣ, старый угольный ящикъ у печи оказался съ двойнымъ дномъ и подъ нимъ сумма въ шестьсотъ рублей кредитными билетами, которые она признала своими, а сокрытіе ихъ объявила боязнью появленія полиціи, которая, какъ она яко бы слыхала, лакома на такія находки.
Повидимому, даже не взирая улики, баба не терялись, а еще точно издѣвалась надъ полиціей, съ видомъ простоты заставляя частнаго пристава, бывшаго при обыскѣ, выслушивать не совсѣмъ-то пріятныя истины. Она точно хотѣла вывести его изъ себя.
Когда дѣло коснулось рабочихъ, которые ходили въ море съ Брехуновымъ, и потребовались ихъ имена, прозвища и званія, то она, назвавъ первыя, отозвалась совершенномъ незнаніемъ послѣднихъ, причемъ показала, что одинъ изъ рабочихъ Брехуновымъ уже разочтенъ и уволенъ, а мѣстопребываніе его ей неизвѣстно. "Кажись, вверхъ, домой ушелъ", предусмотрительно добавила она. Только послѣ долгахъ настояній и угрозъ добились кое-чего болѣе опредѣленнаго. Что касалось самого Брехунова, то, по ея наказаніямъ, онъ теперь находится въ морѣ и когда порвется ей неизвѣстно. "Чай, какъ съ дѣлами управится,-- вѣдь онъ туда не на гулянку пошелъ",-- съ досадливой ироніей пояснила она.
Подозрѣнія, правда, явились довольно основательныя, но вотъ и все, что было добыто. Только объемъ дѣла росъ, и росъ постоянно.
Принялись искать рабочаго, уволеннаго Брехуновымъ, а кстати вышелъ съ моря и лоцманъ Степана. Новыя лица и новыя показанія, такъ какъ рабочаго брехуновскаго успѣли захватить еще не на пути вверхъ, а на пути въ одинъ изъ астраханскихъ кабаковъ.
Лоцманъ Степанова судна показалъ, что ловилъ онъ близъ Аистовыхъ, въ Мертвомъ Булгунѣ, и, отправивъ хозяину раннюю уловленную рыбу, какъ было приказано имъ раньше, предполагалъ, что хозяинъ давнымъ-давно въ городѣ, откуда ждалъ его возвращенія и продовольствія въ теченіе болѣе мѣсяца, пока совершенно не обезхлѣбѣлъ, и что только тогда пошелъ онъ на мѣсто стоянки хозяйской посуды въ нордъ-нордъ-вестѣ отъ Кулаловъ, но, не найдя и не встрѣтивъ тамъ никого, по неволѣ направился въ городъ. Показанія же бывшаго брехуновскаго рабочаго были до того несообразны сами по себѣ и несогласны съ показаніями домохозяйки Петра, что, несомнѣнно, были измышлены его собственной глупою головой, почему онъ первый попалъ за желѣзную рѣшетку впредь до свиданія съ Брехуновымъ. Такимъ образомъ дѣло было только за послѣднимъ.
Наконецъ-то явился и онъ и надо отдать ему справедливость, сдѣлалъ это молодцомъ. Едва присталъ онъ въ Астрахани и едва успѣлъ узнать положеніе, въ которомъ находилось дѣло его и обвиненія, которыя на него напрасно взводятъ,-- такъ горячо протестовалъ невинный,-- онъ ту же минуту, не заходя домой, бросился къ жандармскому штабъ-офицеру; и постарался доказать, ему всю свою непричастность къ кляузному дѣлу, взводимому на него. Онъ объявилъ ему, что дѣйствительно собирался и бѣгалъ въ море покупать рыбные товары, но что противозаконнаго тутъ ничего нѣтъ, такъ какъ такихъ покупателей сотни. Подтвердилъ, что дѣйствительно вывезъ съ моря и сдалъ рыбу и икру братьянъ Смолокуровымъ и получилъ отъ нихъ разочетъ сполна. Что, на самомъ дѣлѣ, имъ было сдано нѣсколько липовыхъ бочонковъ съ икрой, но были ли они клейменые и они ли именно найдены у Смолокуровыхъ, ему неизвѣстно, и что отвѣчать за нихъ, если даже они поступили и въ его товарѣ, онъ не можетъ, такъ какъ покупалъ икру въ морѣ отъ разныхъ лицъ, а о клеймѣ и знать не могъ. Да и кромѣ всего, развѣ не могла имъ быть куплена икра отъ лица, обокравшаго или ограбившаго Степана Стужина, съ которымъ онъ самъ лично былъ въ пріятельскихъ и добрыхъ отношеніяхъ, въ удостовѣреніе чего служитъ самая лодка, въ которой онъ, Брехуновъ, бѣгалъ въ море за покупкой,-- лодка, которая дана ему Степаномъ для этого дѣла безо всякой съ его стороны записки или письменнаго условія, по-пріятельски.
Добрый полковникъ такъ проникся невинностью напрасно преслѣдуемаго бѣднаго парня, что рѣшительно и твердо,-- по-солдатски, какъ выражался самъ,-- сталъ на его сторону, и обѣщалъ не упускать изъ виду такого вопіющаго дѣла.