-- Вотъ какъ Господь доводитъ,-- весело кричалъ онъ изъ лодки, простившись съ хозяевами и отваливая отъ посуды:-- и въ море васъ провожалъ, и изъ моря тоже. По крайности узнаешь, што рука у меня легкая!
Да, легкая рука...
-----
Для моряка нѣтъ ничего печальнѣе и ужаснѣе штиля, когда всего нужнѣе вѣтеръ. Это какой-то параличъ, поражающій всѣ его силы, мужа обращающій въ безпомощнаго младенца, юношу -- въ дряхлаго старика. Ужасно знать, желать, стремиться и -- не ночь. Ужасно -- въ жизни и въ морѣ.
Ничто такъ не учитъ терпѣнію, какъ стихійное veto: не съ кѣмъ бороться и враждовать, даже жаловаться не на кого и не кому,-- это испыталъ каждый.
Вотъ и теперь, чѣмъ болѣе время близилось къ отправленію и работы подходили къ концу, тѣмъ болѣе и болѣе затихалъ вѣтеръ. По вечерамъ часто бываетъ такая тишина въ морѣ. Точно огромный двигатель солнце, сходя со сцены, прекращаетъ всякую работу, даже движеніе воздушныхъ слоевъ.
А солнце дѣйствительно сходило со сцены на багряномъ западѣ. Въ небѣ не то что тучилось, а расплывалась какая-то невозмутимая мгла. По лику темнаго засыпающаго моря, тамъ и сямъ, можно было еще видѣть тихую, мимолетную, тайно кравшуюся рябь, точно невольную, непозволительную усмѣшку на притворно-досадливомъ лицѣ. Вѣтеръ то затихалъ, то вновь скользилъ по хмурому лицу моря, но все рѣже и рѣже падалъ на него, тише крался по немъ и легче касался его поверхности точно его робкіе вздохи боялись разбудить засыпавшаго. Темнѣло. Стихало. Мракъ и тишь все неограниченнѣе воцарились въ морѣ, пока не осталось ничего кромѣ тьмы.
Никто и не видалъ, какъ еще засвѣтло, съ осту, вмѣстѣ съ тихой рябью подвигалась, точно тоже кралась, лодка къ посудѣ Степана. Шагъ за шагомъ, то останавливаясь въ безсиліи и опуская паруса, то какъ призракъ, оживляемый дыханіемъ вѣтра, вновь подвигаясь впередъ, подходила она все ближе, скрываемая наступавшею тьмой.
Такъ подходила она все ближе, ближе, ближе, пока явственно не зарокоталъ канатъ и якорь бултыхнувшійся въ воду, точно клещъ, не вцѣпился въ морское дно.
Некому было слушать этого,-- добрые люди спали мертвымъ сномъ. Все стихло...