-----
Снилось ли что Степану и Гринѣ на порогѣ къ дому? Ужель, хоть во снѣ, не побывали они тамъ?... Не хотѣлось бы вѣрить этому. Вѣдь помыслы ихъ были полны этимъ домомъ, а мы знаемъ, что помыслы, воображеніе, воспоминанія -- сѣмена, изъ которыхъ растутъ и разцвѣтаютъ сны.
Отрадно вѣрить, что они видѣли эти сны, полные счастья, радости и ласки матери и жены. Вѣдь страшно только Макбету, что онъ убилъ сонъ, а умереть лучше въ ясномъ, тепломъ, глубокомъ снѣ, чѣмъ въ темной леденящей дѣйствительности. Вмѣстѣ они спали спокойнымъ сномъ. Мѣрное дыханіе, точно волна, вставало и падало въ глубинѣ каюты.
Что это -- точно тихій всплескъ?... Разъ, два!... Разъ, два!... Разъ, два!-- было едва-едва слышно все ближе, однако разсмотрѣть что-нибудь не было никакой возможности. Только долго приглядѣвшись можно было различить кое-что въ двухъ-трехъ шагахъ, но приглядываться было некому, кромѣ тихо работавшихъ веслами.
Подъ бортомъ судна, наконецъ, появилась лодка съ тремя темными силуэтами, словно тѣнями, и беззвучно притаилась подъ коркой. Прошло нѣсколько минутъ мертваго молчанія, точно кто прислушивался къ чему.
Немного погодя, одна за другой, тѣни появились на борту судна. Хозяева спали мертвымъ сномъ, не ожидая гостей.
-- Знаешь, гдѣ спятъ?-- послышался сдержанный шепотъ, все-таки нарушивъ мертвую тишину.
-- Тс-сс-съ!... Берегите рабочихъ-то, черти! Носовую каюту карауль,-- сказано вѣдь! Остальное ужь мое дѣло,-- отвѣчалъ сердитый шепотъ.-- Ступайте, да допрежъ меня не начинать, смотри!
Послѣ этого тѣни раздѣлились: двѣ двинулись на носъ, а одна на корму. У всѣхъ было что-то въ рукахъ.
Люкъ кормовой каюты, гдѣ спали хозяева, былъ открытъ, и притомъ было душно въ заштилѣвшемъ морѣ. Подошедшій остановился около и слушалъ. Мѣрное, отчетливое дыханіе спящихъ убѣждало въ легкости дѣла. Онъ тихо свѣсилъ ноги и исчезъ подъ палубой. Тамъ онъ опять остановился, замеръ на мѣстѣ въ непроглядномъ мракѣ и опять слушалъ. Первые минуты сердце въ немъ билось такъ сильно, что онъ не слыхалъ ничего болѣе и, смотря во всѣ глаза, не видалъ ни эти. Очевидно, только слухъ да осязаніе нужны были здѣсь,-- приходилось дѣйствовать ощупью.