Дыханіе слышалось въ двухъ-трехъ шагахъ, вправо", онъ сдѣлалъ эти три шага вправо, выставивъ свободную руку впередъ, и нащупалъ койку и Степана, лежавшаго съ краю. "Вотъ ноги, туловище, руки, голова..." -- соображалъ осязавшій.
Двѣ-три секунды -- и тьму разбудилъ рѣзкій ударъ и невольный страдальческий сильный крикъ, огласившій пустынную окрестность недвижнаго моря. Но должно-быть топоръ попалъ вскользь.
-- Ребята!... Ребята!! Разбой!!... Убиваютъ!-- закричалъ несчастный Степанъ и вскочилъ было на ноги.-- Раз...
Но ему не дали кончить. Ударъ повторился, еще и еще... На полъ каюты что-то рухнуло и на минуту все смолкло.
-- Тятя!--вдругъ вскрикнулъ испуганный дѣтскій голосъ.-- Тятя!... Што это?... Господи!... Я боюсь,-- жалобно и робко простоналъ бѣдный ребенокъ и заплакалъ.
Такъ ужасно и дико отозвался дѣтскій вопль во тьмѣ хмурой ночи и въ злодѣйскомъ сердцѣ убійцы, что онъ въ мигъ очутился на палубѣ.
А на носу судна началась и шла та же исторія. Пробужденные крикомъ, рабочіе повскакали и кинулись на верхъ, попадая подъ удары. Борьба, топотъ, стоны и крики длились недолго. Одни были со сна и не разбирали ничего, другіе присмотрѣлись и ждали. Чрезъ нѣсколько минутъ въ суднѣ было четыре трупа. Все стихло -- только плачъ и крики ребенка, звавшаго отца, звучали проклятіемъ звѣрскому дѣлу. Увы, то былъ гласъ вопіющаго въ пустынѣ.
-- Уберите мальчонку-то!... Долго ли ему зѣвать?-- досадливо и теперь уже громко приказалъ одинъ изъ участниковъ, должно-быть старшій. Остальные молчали.
-- Какого лѣшаго рты-то разинули? Вамъ говорятъ!-- повысилъ голосъ первый.
Одинъ изъ двухъ двинулся было къ каютѣ, но тотчасъ же пріостановился.