-- Ни-ни! Не ходи, нетрожь! Самъ ужь я, какъ ни-на-есть, самъ... Не дамъ мучить паренька...-- сказано: "довольно"!-- онъ обернулся и тихо пошелъ на зовъ.
-- Вотъ чучело-то!-- засмѣялся первый, когда они остались вдвоемъ.-- Ты чево-жь это не шелъ?-- полюбопытствовалъ онъ у другого.
-- Ишь ты!... Чай онъ тамъ,-- отвѣчалъ молодой робкій голосъ.
-- Кто это?
-- А отецъ-отъ.
-- Ну?
-- То-то!... Ай мертвецы-то не ходятъ?... Изъ могилъ уходятъ, а не то что...
-- Ахъ ты, теленокъ, теленокъ!-- съ сарказмомъ покачалъ головой старшій, хотя чувствовалъ себя и неловко въ молчаливой тьмѣ.
-- Да, толкуй тутъ... Ишь сынокъ-то зоветъ,-- встанешь тутъ! Не токма отца,-- чужого подниметъ... Чай родная младенческая душа-то.
Въ это время плачъ сдѣлался было сильнѣе, но вскорѣ притихъ. Изъ каюты поднялась темная тѣнь съ ребенкомъ на рукахъ, завернутымъ въ кошомку, вѣроятно, сдернутую съ койки.