Слушая эти насмѣшки надъ красноярами, человѣкъ, незнакомый съ ними, долженъ по неволѣ составить себѣ не совсѣмъ-то лестное понятіе объ ихъ умственныхъ способностяхъ. На дѣлѣ это вовсе не такъ. Населеніе Краснаго-Яра и его уѣзда -- народъ очень смышленый, самостоятельный и зубастый, иногда до дерзости, -- воръ народъ, какъ говорился, "отъ семи собакъ отгрызется". Но эта-то способность "отгрызаться", кажется, и служитъ первою причиной ироническаго отношенія, къ нимъ остальнаго населенія края. Нелѣпости, простофильство и дикіе поступки способного и зубастаго человѣка скорѣе распространяются и подхватываются народнымъ остроуміемъ, нежели глупости и промахи смирнаго простофили, по поговоркѣ: "лежачаго не бьютъ". Надо сознаться, впрочемъ, что подпочвой разсказамъ о красноярахъ служитъ быль, что естественно, если принять во вниманіе образцовое невѣжество города и уѣзда, особенно въ недалекомъ прошломъ. Спеціализированіе способностей, съ дѣтства направляемыхъ въ сторону рыболовства, -- міра, въ которомъ суждено вращатьсь здѣшнему человѣку въ теченіе цѣлой жизни, -- дѣлаетъ изъ него какого-то Іону, заключеннаго во чревѣ китовѣ. Потому нечего удивляться, что здѣсь самый дикія понятія уживаются мирно съ далеко недюжинными способностями. Темнота и тѣснота китова чрева!
-- А давно это было?-- полюбопытствовалъ Аверьянъ Александровичъ, какъ скоро исторія объ Авдотьѣ Матвѣевнѣ была исчерпана.
-- Что это такое?
-- Да свинью-то вы допрашивали?
-- А кто ее знаетъ!... При царѣ Горохѣ, можетъ.
-- Что при Горохѣ!... Ни ахти давно было, -- подхватывается вновь во тьмѣ.-- Нечево тутъ!
-- А ты вотъ што, дядюшка Семенъ, чѣмъ о людяхъ-то, о себѣ лучше бы поразсказалъ, право! За вашими-то какія такія качества есть?
-- А есть нешто, Иванъ Иванычъ? -- съ участіемъ спрашивалъ Аверьянъ Александровичъ.
-- Вона!... Да ты его спрашивай, душа! самъ говоритъ.-- Семенъ, слышишь?.. Чего молчишь-то?
-- Объ чемъ говорить-то? Не знаю я ничего такого, -- послышался раздражительно-недовольный отвѣтъ.